Category: производство

Category was added automatically. Read all entries about "производство".

portret

Выводы по советской экономике. Ч. 4. Об эффективности

Из предыдущих моих постов определенные выводы именно следуют, в данном случае уже в определенной мере помимо моих взглядов. Понятно, что материалы я собирал уже имея определенные взгляды, что направление дальнейших поисков диктовалось моими предпочтениями. Не сомневаюсь, что мое скромное исследование всего лишь часть той огромной всеобъемлющей картины, всю полноту которой я не могу охватить за столь короткое время. И все же, все же... Выводы именно следуют из того материала, который изложен в моих постах от Сталинской экономики до горбачевской.
При Сталине прибавочный продукт принадлежал всему обществу и потребление прибавочного продукта было общественным. Социалистическим. Потом прибавочный продукт начал дробиться между республиками (при Хрущеве) и предприятиями (при Брежневе).
Если мы прибыль разделяем, то столкнемся с ростом частных интересов. Возьму пример Верхотурова, я его уже приводил в прошлом посте. Допустим, есть у нас завод по производству конных плугов и, например, сеялок. Выгодно ему развитие тракторостроения? Нет, если ставить вопрос так прямо. Ему не только невыгодно строительство тракторного завода, ему выгодно увеличение производства конных плугов и сеялок. Если прибавочный продукт остается заводу, он потратит его на расширение производства и выплаты сотрудникам. Поэтому быстрая индустриализация была возможна лишь в сталинском варианте экономики, когда прибавочный продукт шел обществу.
А если мы вспомним, что заводов таких будет несколько, что есть еще всевозможные объединения (тресты, например), что есть еще отраслевое министерство, то картина получается значительнее. Поэтому страна, проведшая быструю индустриализацию, не совершила быстрого прорыва в электронике. Собственно, все развивалось. И промышленные роботы были, и станки с ЧПУ, и ЭВМ производились. Если есть отставание, то что мешало взять зарубежные технологии и провести вторую индустриализацию? Но темпы нельзя было сопоставить с 30-ми годами. Требовалось на это не так уж много средств. В 30-е годы СССР устранил бы отставание в этой сфере значительно быстрее. И где полет на Марс?

Так как в СССР прибавочный продукт концентрировался в одних руках, совокупный размер его был выше раздробленных долей капиталистов, монополий и капиталистических государств. Добавим и немалый эффект от осознания социальной справедливости. Поэтому СССР и одолел Германию, которая захватила почти всю Европу и производила больше, чем СССР, стали, чугуна, электричества, добывала угля. А СССР победил. И не путем молниеносного сокрушения, а в войне на измор.
Как повлияла война на производство в СССР важнейших видов промышленной продукции относительно США? Сравним данные в % за три года: 1937, 1940 и 1950 гг. Доля СССР такова: чугун 38,9 — 35 — 32,3%, сталь 34,4 — 30,1 — 31,1%, уголь 28,4 — 35,7 — 51,3%, нефть 16,5 — 17 — 14%, электричество 24,7 — 26,8 — 23,4%, цемент 27,4 — 25,2 — 26,4%. Это говорит, что разоренный войной СССР не отстал от США по промышленному производству.
После войны ускорились процессы монополизации и формирования единого мирового капиталистического хозяйства. Вырос в капиталистических странах и государственный сектор экономики. В СССР же пошел процесс раздробления прибавочного продукта между республиками и хозяйствующими субъектами.
Заметим: ведомственность все критиковали с высоких трибун начиная с Хрущева. Признавалось, что «ведомственность» (что это ваша ведомственность — старуха с клюкой?) вредит общему развитию страны именно частными интересами ведомств (министерств, главков и т.п.). Но «почему-то» (с чего бы это, а?) борьба с «ведомственностью» состояла в передачи самостоятельности хозяйствующим субъектам — предприятиям и объединениям. Параллельно росла и республиканская самостоятельность. Значительно росла внешняя торговля. Увеличивалась сфера товарности.
Какую долю составляла промышленная продукция СССР от промышленной продукции капиталистических стран? Если мы откроем любой сборник «Народное хозяйство СССР» (сводный раздел) за 60-80-е годы, то узнаем оттуда, что доля социалистических стран (в тогдашнем понимании — только членов СЭВ) в мировом промышленном производстве составляла в 1937 г. менее 10%, в 1950 г. около 20%, в 1955 — 27%, в 1960 — 36%, в 1967 — 38%, В 1970 — 39%, в 1975 г. более 40%. Те же более 40% оставались в 1980 и в 1984 гг. Трудно сказать, как получены эти данные относительно 1950 г., т. к. страны Восточной Европы тогда не называли социалистическими. А вот по 1975-1984 гг. сделано уточнение: СССР производит 1/5 часть мировой промышленной продукции, в 60-70-х гг — около 20%. То есть те же самые 20%. Для сравнения у царской России в 1913-1917 гг. было 3-4% мировой промышленной продукции. Значит за 20 лет (1917-1937), куда входит гражданская война и восстановление, СССР свою промышленную продукцию удвоил относительно стран мира, к 1950 тоже заметно увеличил (не смотря на войну), а к 1984 доля не изменилась?
Рассмотрим варианты присвоения прибавочного продукта, в т.ч. гипотетические:


1) Ранний капитализм, при котором прибавочный продукт распыляется между отдельными капиталистами.
2) Монополистический капитализм, при котором прибавочный продукт распределяется прежде всего между монополиями (со временем — транснациональными) и государством, а также между отдельными капиталистами.
3) Гипотетический капитализм будущего: прибавочный продукт принадлежит единой мировой монополии. Добавим, что при капитализме №№ 1 и 2 еще присутствует эксплуатация мировой периферии, которая у № 3 отсутствует.
4) Югославско-косыгинская версия социализма, при котором прибавочный продукт отчасти принадлежит трудовым коллективам.
5) Сталинский вариант социализма, при котором прибавочный продукт принадлежит всему обществу.
Предположим, что прибавочный продукт у нас во всех случаях равен. В итоге № 4 имеет неоспоримое преимущество только над № 1 (и то более из-за социальной справедливости, чем с точки зрения эффективности) и явно проигрывает № 3. Соотношение №№ 2 и 4 могут быть разными. Все же особого преимущества у капитализма тут нет. А вот № 5 явно опережает №№ 1, 2 и 4, а № 3 он переигрывает из-за социальной справедливости, как раз по потреблению: то, что там идет монополистам, тут идет всем.

Помимо присвоения прибавочного продукта, есть вторая важная особенность — следствие первой — общественные фонды потребления. Медицина и образование и впрямь стали окончательно бесплатными (высшее образование — при Хрущеве). Тем не менее, весь сталинский период сфера бесплатности тут постоянна увеличивалась. В начале бесплатная медицина развивалась на производстве. Потом она постепенно охватила всю страну. В образовании — тут все знают — в трудные годы в нарушение Конституции 1936 г. была введена плата за обучение в старших классах и вузах. Но при этом и число средних школ росло, т. е. сфера бесплатного образования все равно расширялась. Не будем вспоминать бани, химчистки, прачечные, фабрики-кухни и прочие забытые ныне вещи. Что в сфере общественных фондов потребления добавилось в 60-80-е годы? Бесплатный проезд в общественном транспорте? Бесплатные хлеб и картошка? Бесплатные кинотеатры и музеи? Бесплатные лекарства первой необходимости? Можно назвать жилищное строительство. Но квартиры бесплатно давали и раньше, росло лишь количество возводимой жилплощади. Впрочем, цены на перечисленные товары и услуги и впрямь были чисто символические. Но в 80-е годы хвалиться тем, что было введено еще при Сталине... Как-то не того. Маловато будет.
portret

Выводы по советской экономике. Лирическое отступление вместо введения.

Начнем с предположений.
Какие вещи сталинского периода больше всего не любили в СССР? На 1-м месте, конечно, репрессии. А вот на 2-м — коллективизация. При том «перегибы» коллективизации были признаны сразу и на официальном уровне. Если мы откажемся от коллективизации, мы откажемся и от индустриализации. Нет большого смысла в ликвидации частного сектора. Сохраняется НЭП.
НЭП в годы перестройки было принято подавать как некий «ленинский вариант социализма» в противовес «плохому» сталинско-брежневскому. То, что сам Ленин называл НЭП отступлением, которое может (может!) привести к победе буржуазии, авторов этих бредней (точнее — умной вражеской пропаганды) не смущало. Как не смущала их и идея Ленина, что отступление дошло до крайней точки и пора уже наступать.
Как бы развивалась наша страна, если бы НЭП сохранился? Пофантазируем. Для этого нам надо вывести за скобки 1) опасность новой войны и 2) враждебное капиталистическое окружение, экономическую блокаду.
А если представить, что капиталисты не устроили бы блокады и сразу были готовы предоставить кредиты и в гораздо большем объеме вернуться в хозяйство СССР? Что здесь такого? Ведь давно известно, что капиталист ради выгоды будет торговать и с людоедами. И, допустим, Германии не дали бы подняться. Опасность войны небольшая.
Итак, большинство хозяйств на селе единоличные при национализации земли. Социалистическое законодательство препятствует разорению крестьян: нет купли-продажи земли, кулаки платят больше налогов, сельхозтехнику единоличникам не продают, аренда в принципе тоже ограничена (хотя при НЭПе она была), государство активно влияет на цены, батраков заставляют вступать в профсоюз и т. п. Следовательно, разориться крестьянину весьма сложно. Но почему? Путем искусственного сдерживания расслоения. А это искусственное сдерживание, конечно, морально, но неэффективно с хозяйственной точки зрения. Это сдерживает развитие наиболее сильных кулацких хозяйств, их концентрации. А вдруг снова голод? Один вариант, который не раз успешно применялся, экспроприировать хлеб у кулаков. Наживаются, гады, на народном горе! Другой вариант
коллективизация. Но есть и третий вариант. Дайте кулаку «дышать», «обогащайтесь»! Дайте кулаку «накормить голодных».
Конечно, реставрация капитализма изнутри в 1927-1928 гг. вряд ли была возможна так просто. Кровь гражданской еще не забылась. Не дали бы. Как коллективизация привела к кулацкому террору, так реставрация привела бы к террору красному. Но если бы выросли новые поколения, которые не помнят эту кровь? Индустриализации все нет и нет. Сельхозтехники мало. Поэтому добровольно в колхозы не идут. Принудительная коллективизация — дело опасное. Страшно.
Разумные меры по развитию хозяйства: снять ограничения по аренде, по найму батраков, не мешать кулакам вздувать цены и богатеть, разрешить единоличникам покупать трактора (в реалиях 1927-1928 это было невозможно, т. к. техники не хватало), а потом и разрешение купли-продажи земли... Те же трактора начинают делать малой мощности, не для совхозов, а для кулаков.
Во внешней торговле — это ликвидация государственной монополии (в 1922 было такое предложение перед Генуэзской конференцией, Ленин максимально жестко заблокировал). Разрешение предприятиям самостоятельно выходить на внешний рынок (допустим, в конце 1920-х мало что могли продать, но хотя бы хлеб, лес, пушнину, золото, лен...).
В промышленности — расширение прав иностранного капитала и приватизация (т. е. приватизируют не только мелкие предприятия, но и средние, крупные, целые отрасли). Еще, например, признание царских долгов за кредиты, восстановление собственности иностранных компаний и т.п. Допустим, не все эти меры, а часть из них. И не сразу, а постепенно. И имели бы мы реставрацию намного раньше. Утопия? Но разве такая политика ничего не напоминает? Почему же не произошло реставрации тогда?
Результат гражданской войны, как выше говорилось. Кровь павших товарищей помнилась. Высокий уровень теоретической подготовки руководства партии. Опасность реставрации и — что не менее важно — ее механизм четко осознавались. Мелкотоварное хозяйство порождает капитализм — повторяли как мантры. Власть в экономике=власть в политике. Во многом потому, что вероятность новой войны и враждебное окружение с экономической блокадой нельзя было вывести за скобки. Многие понимали необходимость индустриализации и перевооружения к будущей войне. В т.ч. и представители мелкобуржуазной идеологии. И даже враги Советской власти. Всякие «бывшие» (вспомним инженера из «Цемента» Гладкова). Индустриализация была как воздух нужна и царской России, и России Временного правительства. Но социально-экономические реалии, интересы правящего класса, зависимость от иностранного капитала делали проведение индустриализации тогда невозможным. Умные патриоты прекрасно видели, какие возможности дала Советская власть. Ты проведешь индустриализацию и добьешься экономической независимости. Или смерть.
Да, сохранение системы НЭПа с отказом от индустриализации не привело бы к реставрации сразу. Но уместно вспомнить, что выход из системы НЭПа был связан с обострением внутрипартийной борьбы и проблемами коллективизации. А отдаленными последствиями этой борьбы стали известные репрессии — самый спорный момент сталинского периода, самый «нелюбимый», самый страшный. Кто был готов это повторить? А на втором месте после репрессий по степени страха шла коллективизация. Достаточно вспомнить, что еще в конце 1940-х годов М. Ракоши жаловался: мол, венгры настолько запуганы коллективизацией, что коммунисты даже чисто словесно заменяют ее кооперацией.
И что касется идеологии... Развитие сельского хозяйства периода НЭПа — это мечта мелкого буржуа. С одной стороны единоличные хозяйства, с другой стороны — препятствия для дифференциации и образования крупных хозяйств. Плюс постоянные нападки на «излишнюю» централизацию и бюрократизм. Бюрократизм подавался как синоним излишней централизации и сковывания инициативы (т. е. инициативы частного товаропроизводителя). Можно сказать, что в СССР воплотилась мечта братьев Гракхов, хотевших ограничить разорение мелких собственников введением максимума земельного владения. Идея благая, потому что моральная. Но крупная латифундия еще в Риме оказывается эффективнее раздробленных крестьянских наделов и даже общин. Можно сказать, что в некоторой степени в период НЭПа воплотилась и мечта крестьянских социалистов. Отчасти, т. к. общины уже не было, а коллективных хозяйств было мало. Все же настоящие социалисты (еще народник Энгельгардт в 19 веке) мечтали о крупных коллективных хозяйствах.
К чему все это? Да  к тому, что подобная линия развития имеет кое-что общее с тем, как развивалась советская экономическая система после Сталина и как она пришла к капитализму.
portret

Российская империя накануне мировой войны

Пост об экономике Российской империи к началу мировой войны. Данные из советских источников.
С начала ХХ в. капитализм в России вступил в стадию империализма. Значительно усиливается концентрация рабочей силы. За 1901-1912 гг. количество предприятий с числом рабочих более тысячи выросло с 1,3 до 2,1%, а доля рабочих на таких предприятиях — с 31 до 38% . Свыше 54% рабочих работало на предприятиях с числом рабочих свыше 500 чел. По степени концентрации рабочей силы Россия превосходила США, где на аналогичных предприятиях было 33% рабочих.

Процент рабочих на мелких (менее 500 чел) и крупных (более 500 чел) предприятиях:


В России 41 предприятие угольной промышленности давало 71% угля. В Англии и США в 1926 г. по 50% угля давали соответственно 60 и 200 крупных предприятий.

Важным фактором была централизация капитала в акционерных обществах. За 1911-1913 гг. было создано свыше 600 АО с капиталом свыше 820 тыс. руб. В основных сферах промышленности и банковской сфере проходил бурный рост монополий (в форме синдикатов). Синдикат — это объединение предпринимателей одной отрасли промышленности, сохраняющих свою самостоятельность, по совместному сбыту товаров. Это предполагает создание специального органа, занимающегося сбытом. Синдикаты создавались как раз в форме АО. Создавались и банковские синдикаты (для выпуска займа, облигаций и т. п.).

В металлопромышленности возник синдикат «Продамета». Он контролировал сбыт 80-90% продукции (листового железа, балок и т. п.). Синдикат «Продуголь» контролировал 65% добычи угля на Донбассе. Это позволяло синдикату быть монополистом во всей отрасли. В нефтяной промышленности 60% добычи нефти контролировали три компании: «Дженерал Ойл», «Шелл» и «Товарищество Нобель». До 90% сахарных заводов контролировались синдикатом сахарозаводчиков. До 50% производства табачных изделий — табачным трестом. До 75% производства спичек — спичечным синдикатом.

Из 46 коммерческих банков 7 крупнейших обладали 52% всего банковского капитала.

До 90% сахарного экспорта контролировали два банка: Русский для внешней торговли и Международный. Второй из них контролировал деятельность 22 предприятий разных отраслей, пять железных дорог и обладал акциями двух крупных банков. Из капитала крупнейших банков до 40% приходилось на промышленные синдикаты. Шло активное слияние промышленного и банковского капитала и формирование финансовой олигархии.

Экспорт капитала из России был невелик. Он вывозился в Китай, Персию, на Балканы и др. У России не было колоний, что создавало экспорту капитала большие помехи. Даже в годы промышленного роста производство отставало от производственных мощностей. Усилились биржевые спекуляции с ценными бумагами. По их количеству Россия занимала пятое место в мире.

Особенностью России было наличие крупного помещичьего землевладения. К нему относилось до 70% площади земельных латифундий. 28 тыс. всех крупных собственников владело 62 млн. десятин земли (более 2,2 тыс. десятин на человека), а 10 млн. крестьянских хозяйств (хозяйств, а не крестьян!) владели 73 млн. десятин (7,3 десятины на хозяйство). Разумеется, для последних хозяйств была характерна крайняя техническая отсталость. Сохранялись пережитки крепостничества, включая «испольщину» (т. е. аренду земли за половину урожая) и всевозможных отработок.

В промышленности в 1910 г. начался промышленный подъем. Однако отставание от ведущих четырех стран мира (США, Англии, Германии и Франции) возросло. В 1900 г. Россия уступала США по выплавке чугуна в 8 раз, а в 1913 г. уже в 11 раз, Германии — соответственно в 6 и 8 раз. По валовой промышленной продукции Россия занимала пятое место в мире, по норме этой продукции на душу населения — восьмое, по машиностроению четвертое, по добыче угля шестое, по выработке электроэнергии 15-е. В 1912 г. чугуна в России выплавлялось 256 млн. пудов, а в США свыше 1,8 млрд. пудов. Железа и стали в России производилось 228 млн. пудов, в США 1,9 млрд. Каменного угля добывалось 1,9 млрд пудов, в США 29,6 млрд. Уровень механизации промышленности России был низок. В среднем на рабочего (включая сельское хозяйство) в России приходилось 1,5 лош. силы, в Германии 3,9, во Франции — 2,8, в Англии — 3,6 (данные разных лет начала ХХ в.). Нельзя сказать о крайней технической отсталости России, как это часто делалось в советское время. Вспомним, что крупных и богатых независимых стран тогда было крайне мало: мир был поделен между колониальными державами (Азия и Африка), а Южная Америка во многом формально сохраняла свою независимость. Поэтому Россия по праву была в пятерке ведущих стран мира, опережая все остальные. Но отставание от четырех первых стран нарастало.

В 1913 г. продукция машиностроения составляла 6,8% всей продукции крупной промышленности. Зависимость от ввоза иностранной техники была значительной. Удельный вес сельского хозяйства составлял почти 58% по сравнению с удельным весом промышленности. Примерно такую же долю составлял удельный вес производства предметов потребления по отношению к производству средств производства. Продукция металлообрабатывающей промышленности составляла 11% объема промышленной продукции, пищевой — 34%, текстильной — 28%. Городское население в России в 1912 г. составляло менее 14%, в Англии — 78%, в Германии 66%, в США 42%, во Франции 41%.
Соотношение сельского и городского населения в процентах:


В сельском хозяйстве совершенно не было тракторов и автомобилей, практически отсутствовали минеральные удобрения, железных плугов применялось всего 4 млн. По урожайности пшеницы Россия занимала 16-е место в мире, по ржи — 10-е. Во всей товарной продукции хлеба 21% давали помещичьи хозяйства и 50% кулацкие. При этом бедняки составляли 65% хозяйств, а бедняки с середняками 85%. На 100 десятин земли в России приходилось 2 лошади (в Германии — 9), 3 головы крупного рогатого скота (в Германии 42), 4 овцы (в Англии 108), 1 свинья (в Германии 45). 60% крестьянских хозяйств были безлошадными и однолошадными. Чисто безлошадных было 30%.

Протяженность железных дорог в России была второй в мире. Однако на 100 кв. верст в Германии приходилось 12 верст железных дорог, а в Европейской России 1,2 версты. При большей протяженности казенных железных дорог в России (в 2 раза больше частных) паровозов там было практически столько же.

До 50% промышленности было сосредоточено в центральных районах страны. Урал давал 4,7% промышленной продукции, Сибирь — 2,4%.

По народному доходу на душу населения Россия уступала США в 7 раз, Германии в 3 раза. При этом с 1894 г. за 20 лет доход на душу населения в России вырос на 24%, а налоги на душу населения — на 63%. Большую часть налогов составляли косвенные, ложившиеся на плечи трудящихся.

Во внешней торговле Россия вывозила лишь 5% готовых изделий (от общей суммы), 33% сырья и полуфабрикатов и 62% жизненных припасов и животных. Ввозила Россия свыше 48% сырья и полуфабрикатов и свыше 29% готовых изделий. При этом государственный бюджет России был больше, чем во Франции, Англии и Германии. До 25% своих доходов государство получало от казенной продажи водки. Расходы на народное просвещение составили лишь 4,7% всех расходов. В 1908 г. в России на тысячу жителей было свыше 46 учащихся, а в США 192.

Отсталость России приводила к все большей ее зависимости от стран Запада. В начале ХХ в. усилился приток иностранного капитала в Россию. В 1890 г. доля его в сумме акционерных капиталов была равна 25%, а в 1914 г. уже 43%. До 93% капитала, вложенного в металлургию южных районов России было в руках иностранных банков (в основном Франции и Бельгии). В целом металлургия России на ¾ зависела от иностранного капитала. Свыше 94% акционированного капитала, контролировавшего добычу угля на Донбассе, принадлежало иностранцам. 19 из 25 этих АО находились во Франции и в Бельгии. До 60% добычи нефти и ¾ торговли нефтью находились под контролем иностранных синдикатов (в основном Англии и Франции). Иностранному капиталу принадлежало почти 90% электрических и электротехнических предприятий России. Химическая промышленность финансировалась немецкими капиталистами. В золотопромышленности главную роль играл английский капитал. В легкой промышленности доля иностранного капитала была меньше — чуть более 20%. Всего иностранному капиталу принадлежало до 60% в сфере производства средств производства и 18% в сфере производства предметов потребления. Из 4 млрд. руб. «работающего» капитала крупных русских банков, 3 млрд. приходилось на долю дочерних отделений иностранных банков. Прибыли иностранных капиталов превышали инвестиции на 30%. Таким образом, зарубежные страны занимали ведущие места в сфере производства средств производства и в финансовой сфере. Впоследствии, когда буржуазия непосредственно управляла Россией (после Февральской революции), мы увидим среди министров сахарозаводчиков, текстильных магнатов и банкиров. Но мы не увидим среди них предпринимателей из машиностроения, добывающей промышленности и т. п. Это хорошо отражает распределение сфер вложения капитала между русской и иностранной буржуазией. Разумеется, сложно в данном случае говорить об индустриализации в капиталистической России. При такой доле отечественного капитала в производстве средств производства Россия была бы в положении полуколонии, если бы не были предприняты меры радикального государственного регулирования (при сохранении капитализма). Но в то время серьезного государственного регулирования капитализма в принципе не было.

Сумма государственного долга России составляла на начало 1914 г. 8,8 млрд. руб. из них 4,2 млрд. приходилось на внешний долг. С учетом гарантированных правительством займов внешний долг составлял от 5,5 до 6 млрд. руб. Ежегодные платежи по долгам в пользу иностранного капитала составляли до 200 млн. руб. в год. Периодически добавлялись новые займы, приводившие к росту годовых выплат по долгам. Иностранный капитал тормозил развитие России.

Рабочий день в России составлял в среднем 10 часов при шестидневной рабочей неделе, число несчастных случаев на производстве росло и к началу мировой войны превысило 100 тыс. Средний годовой заработок рабочего в 1910 г. составлял 232 руб. В США он был выше в 4 раза. Суммы взимаемых капиталистами штрафов ежегодно росла. Также росла доля женщин и детей на производстве — рост занятости среди этих категорий населения превышал рост занятости у мужчин. При этом дети получали 1/3 зарплаты взрослых мужчин, а женщины — 3/5. О положении рабочих свидетельствует тот факт, что в 1908 г. 25% рабочих Петербурга имели лишь койку или полкойки, не имея даже угла. Количество безработных в Москве и Петербурге колебалось в районе 3-4% от числа всех рабочих, в Баку эта доля достигала почти 6%. Данный цифры относятся к периодам экономического подъема. Норма прибавочной стоимости в 1908 г. превышала 100%.

Среди национальных окраин наиболее развитыми были Украина и Бакинский район. Доля Белоруссии в продукции крупной промышленности России составляла 1%, других национальных окраин — менее процента. Поэтому можно было говорить, что эти окраины играли роль полуколоний.

portret

Как могла бы произойти реставрация капитализма в СССР?

СССР при Брежневе/Косыгине не дошел до уровня развития буржуазных отношений при НЭПе. В 1920-х годах еще не было выработано стройной системы общественного присвоения прибавочного продукта, был широкий частный сектор, мелкотоварное сельское хозяйство и т. п.

Какие вещи сталинского периода больше всего не любили в СССР? На 1-м месте, конечно, репрессии. А вот на 2-м — коллективизация. При том «перегибы» коллективизации были признаны сразу и на официальном уровне. Если мы откажемся от коллективизации, мы откажемся и от индустриализации. Нет большого смысла в ликвидации частного сектора. Сохраняется НЭП.

НЭП в годы перестройки было принято подавать как некий «ленинский вариант социализма» в противовес «плохому» сталинско-брежневскому. То, что сам Ленин называл НЭП отступлением, которое может (может!) привести к победе буржуазии, авторов этих бредней (точнее — умной вражеской пропаганды) не смущало. Как не смущала их и идея Ленина, что отступление дошло до крайней точки и пора уже наступать.

Как бы развивалась наша страна, если бы НЭП сохранился? Пофантазируем. Для этого нам надо вывести за скобки 1) опасность новой войны и 2) враждебное капиталистическое окружение, экономическую блокаду.

А если представить, что капиталисты не устроили бы блокады и сразу были готовы предоставить кредиты и в гораздо большем объеме вернуться в хозяйство СССР? Что здесь такого? Ведь давно известно, что капиталист ради выгоды будет торговать и с людоедами. И, допустим, Германии не дали бы подняться. Опасность войны небольшая.

Итак, большинство хозяйств на селе единоличные при национализации земли. Социалистическое законодательство препятствует разорению крестьян: нет купли-продажи земли, кулаки платят больше налогов, сельхозтехнику единоличникам не продают, аренда в принципе тоже ограничена (хотя при НЭПе она была), государство активно влияет на цены, батраков заставляют вступать в профсоюз и т. п. Следовательно, разориться крестьянину весьма сложно. Но почему? Путем искусственного сдерживания расслоения. А это искусственное сдерживание, конечно, морально, но неэффективно с хозяйственной точки зрения. Это сдерживает развитие наиболее сильных кулацких хозяйств, их концентрации. А вдруг снова голод? Один вариант, который не раз успешно применялся, экспроприировать хлеб у кулаков. Наживаются, гады, на народном горе! Но есть и другой вариант. Дайте кулаку «дышать», «обогащайтесь»! Дайте кулаку «накормить голодных».

Конечно, реставрация капитализма в 1927-1928 гг. (т.е. когда НЭП свернули) вряд ли была возможна. Кровь гражданской еще не забылась. Не дали бы. Как коллективизация привела к кулацкому террору, так реставрация привела бы к террору красному. Но если бы выросли новые поколения, которые не помнят эту кровь? Индустриализации все нет и нет. Сельхозтехники мало. Поэтому добровольно в колхозы не идут. Принудительная коллективизация — дело опасное. Страшно.

Разумные меры по развитию хозяйства: снять ограничения по аренде, по найму батраков, не мешать кулакам вздувать цены и богатеть, разрешить единоличникам покупать трактора (в реалиях 1927-1928 это было невозможно, т. к. техники не хватало), а потом и разрешение купли-продажи земли... Те же трактора начинают делать малой мощности, не для совхозов, а для кулаков.

Во внешней торговле — это ликвидация государственной монополии. Разрешение предприятиям самостоятельно выходить на внешний рынок (допустим, в конце 1920-х мало что могли продать, но хотя бы хлеб, лес, пушнину, золото, лен...).

В промышленности — расширение прав иностранного капитала и приватизация (т. е. приватизируют не только мелкие предприятия, но и средние, крупные, целые отрасли). Еще, например, признание царских долгов за кредиты, восстановление собственности иностранных компаний и т.п. Допустим, не все эти меры, а часть из них. И не сразу, а постепенно. И имели бы мы реставрацию намного раньше. Утопия? Но разве такая политика ничего не напоминает? Почему же не произошло реставрации тогда?

Результат гражданской войны, как выше говорилось. Кровь павших товарищей помнилась. Высокий уровень теоретической подготовки руководства партии. Опасность реставрации и — что не менее важно — ее механизм четко осознавались. Мелкотоварное хозяйство порождает капитализм — повторяли как мантры. Власть в экономике=власть в политике. Во многом потому, что вероятность новой войны и враждебное окружение с экономической блокадой НЕЛЬЗЯ было вывести за скобки. Многие понимали необходимость индустриализации и перевооружения к будущей войне. В т.ч. и представители мелкобуржуазной идеологии. И даже враги Советской власти. Всякие «бывшие» (вспомним инженера из «Цемента» Гладкова). Индустриализация была как воздух нужна и царской России, и России Временного правительства. Но социально-экономические реалии, интересы правящего класса, зависимость от иностранного капитала делали проведение индустриализации тогда невозможным. Умные патриоты прекрасно видели, какие возможности дала Советская власть. Ты проведешь индустриализацию и добьешься экономической независимости. Или смерть.

После 1945 и создания бомбы в 1949 внешнеполитической опасности стало поменьше. Плюс хозяйство страны было вполне самостоятельным и независимым. Если б еще не «отморозок» Трумэн... Вот уж и вправду «долбодятел» был. Кстати, ведь наибольших успехов в США добивались президенты, умевшие выстраивать отношения с СССР (Рузвельт, Кеннеди, не смотря на "Уотергейт" Никсон, Рейган).