Category: криминал

Category was added automatically. Read all entries about "криминал".

portret

Реабилитация, такая реабилитация.

Рассмотрим такой любопытный документ: http://istmat.info/node/46740
Это «Справка Председателя КГБ при Совете Министров СССР И.А. Серова о процессе по делу антисоветского "право-троцкистского блока". 7 июля 1956 г.» Она была адресована Комиссии ЦК КПСС под председательством В.М. Молотова, занимавшейся вопросами реабилитации. Проще говоря, справка посвящена разбору процесса над «правыми», т. е. Бухариным, Рыковым, Ягодой и др. Как известно, большинство участников процесса были реабилитированы в 1988 г. Таким образом, можно сделать вывод: реабилитация Бухарина и его подельников готовилась уже в 1956 г., но не состоялась.
Давайте разберем мотивы, по которым Серов заключал о невиновности осужденных. Подсудимые изобличались только собственными признаниями и свидетельскими показаниями, никаких иных материалов практически не было. В целом реабилитация основывалась на трех моментах: 1) признания были названы «выбитыми», 2) свидетельские показания сфальсифицированными и, наконец, 3) некоторые лица, давшие показания на еще не реабилитированных, уже сами были реабилитированы, т. е. процесс шел уже «по цепочке». Однако доказательства этого были аналогичными 1937-1938 гг.: отрицание вины репрессированными (как при обвинении их признание) и показания свидетелей, которыми стали в основном информаторы, сидевшие в камерах с участниками процесса. Такие свидетели вызывают большое недоверие. Кроме того, Вышинский на процессе показал мотивы подсудимых, их идеологию. А реабилитаторы этого не сделали (в отношении Ежова, Берии, Сталина). Убедительных доказательств, зачем все надо было фальсифицировать, нет. Не считать же серьезными обвинения в паранойе. Серов тоже не приводит мотивы фальсификаци в данном конкретном случае. Доказательств избиений подследственных по данному процессу практически нет.
Отдельные моменты действительно вызывают вопросы. Ряд обвинений доказываются слабо. Потом, если реабилитированы люди, давшие показания на этих лиц, вопрос о реабилитации ставить можно. Можно ставить вопрос об обоснованности возбуждения дел. Однако прямо таких формулировок у Серова нет. Логика у него другая.
Вот логика Серова:
1. Бухарин и Рыков в 1936 г. (до ареста) категорически отрицали свою вину.
2. Ряд сообщников репрессированных уже реабилитированы.
3. Сведений о причастности осужденных к царской охранке и иностранным разведкам не было обнаружено в отечественных и трофейных архивах. В частности, Шарангович утверждал, что сотрудничал с польским шпионом Вноровским, но «...в архивных материалах разведорганов буржуазной Польши никаких данных о его (Вноровского) связи с польской разведкой не обнаружено». Это поистине замечательно, что в 1956 СССР в польских архивах не обнаружил материалов по 30-м гг. Конечно, немцы не захватывали этих архивов. Да и буржуазные спецслужбы Польши в 1939 ничего не уничтожали.
4. Три подсудимых, которые не были расстреляны (Раковский, Бессонов и Плетнев), впоследствии отрицали свою вину и говорили, что это все «липа». О Раковском дали показания 3 сидевших с ним информатора, о Бессонове — 1 информатор. Плетнев (по версии обвинения врач-отравитель) писал в просьбе о помиловании: «Мое сознание было вынужденным. Но я не считал возможным сделать об этом заявление на суде подобно Крестинскому». Вот, собственно, и все.
5. Отрицается встреча Крестинского с Троцким (это усугубляло вину первого), т. к. 1) это опроверг в свое время сам Троцкий в зарубежной печати и 2) в архивах НКВД, следившего за Троцким, нет данных об этом событии. Хотя на суде и не говорилось, что факт встречи был установлен как-то иначе, помимо показаний подсудимого. Как видим, заявления Троцкого уже запросто принимались как истина в последней инстанции.
6. Крестинский называл состав альтернативного правительства заговорщиков. А все эти лица уже реабилитированы, следовательно...
7. В 1922 г. Крестинский передавал Троцкому деньги, полученные «от Германского правительства». Серов пишет, прячась за показаниями очередного информатора, сидевшего в заключении вместе с Бессоновым: «...например, КРЕСТИНСКИЙ действительно еще в 1922 г. и последующих годах принимал деньги от германского правительства и передавал ТРОЦКОМУ, но что все это не представляет из себя ничего контрреволюционного, так как по Версальскому договору Германия не могла обучать на своей территории военные кадры, то она сговорилась с СССР об организации нескольких военных школ в Казани и других городах СССР и за это платила деньги полпреду КРЕСТИНСКОМУ для Наркомвоенмора ТРОЦКОГО. Об этом было известно в партийных и советских кругах руководителей». Меня не удивляет передача денег наличными полпреду. Тогда такое было возможно. Но почему не Советскому правительству для Госбанка или в Наркомат финансов? Почему Троцкому лично? Да и военные школы-то возникли в 1925-1926 гг. А тут речь о 1922 г. Вот, например, что показывал Крестинский на суде: «Троцкий предложил мне, воспользовавшись встречей с Сектом, при официальных переговорах предложить ему, Секту, чтобы он оказывал Троцкому систематическую денежную субсидию... Это было весною и летом 1922 г.».
8. Бухарин в последнем слове отрицал участие в заговоре левых эсеров в заговоре с целью свержения правительства). Разговоры о свержении и аресте признал, а намерения убийства Ленина, Сталина и Свердлова — нет. Из этого следует, что Бухарин не виноват. Не признал, значит — не виноват. Правда, если следовать логике, то во всем остальном он виновен, т. к. признал.
9. По Серову показания Манцева против Бухарина недостоверны, т. к. Манцев уже был приговорен к смертной казни (дело было на доследовании) и потому его показаниям доверять не следует. Давший показания на Бухарина Камков (левый эсер) впоследствии в заключении тоже говорил, что все сплошная «липа», что на арестованных оказывали давление и били. Это тоже показания очередного информатора, сидевшего с Камковым. При этом Камков был расстрелян в 1938 г. и обвинялся, помимо прочего, в распространении клеветнических слухов о процессе Бухарина. Следовало бы тогда реабилитировать и Камкова, ведь слухи эти Серов считает правдивыми. Зря расстреляли.
10. Один из бывших заключенных, сидевший с Бухариным, дал в 1956 г. показания, что тот не признавал вины. В частности, говорил о выдуманных показаниях других. Говорил, что был вхож в семью Ленина, что вождь относился к нему как к сыну (поэтому Бухарин не мог ничего замышлять против него), а также говорил, что Сталин помогал семье Бухарина в решении бытовых вопросов (поэтому Бухарин не мог ничего замышлять и против него). Вот такие аргументы. Хотя по-сути Серов пишет лишь о несостоятельности обвинений Бухарина в событиях 1918 г. (по показаниям Камкова и Манцева). Но во-первых не рассматриваются показания Карелина, Осинского и Яковлевой по 1918 г., а во-вторых — прочие обвинения Бухарина.
11. Рыков, который был обвинен во многих преступлениях, не виновен, по мнению Серова, потому, что дал показания на ряд людей, которые уже были реабилитированы. Собственно, следовало бы сделать вывод, что Рыков этих людей оговорил и подвел под расстрел. Но Серов делает совсем другие выводы.
12. Еще Рыков дал показания, что правым и троцкистам сочувствовал П. Тольятти. «Вымышленность этих показаний говорит сама за себя», — считает Серов. Допустим, т. Тольятти свят и безгрешен, как Папа Римский. Но где же доказательства, что Рыков эти показания измыслил под давлением следствия? Ведь обвинение следует доказать, не так ли?
13. Серов пишет: «...в ряде случаев показания ИКРАМОВА о конкретной вредительской деятельности были явно надуманными». А в других случаях?
14. Профессор В. Виноградов, который был одним из экспертов на суде (по вопросам неправильного лечения), показал в 1956 г.: «Заключения мною и другими экспертами давались на основании общих вопросов без предъявления какой-либо подробной документации... Утверждать подлинность этого факта на основании тех материалов, которые имелись перед нами, мы не могли». Но ведь утверждали? То есть оговорили подсудимых? Какие мотивы были? О запугивании экспертов в 1938 г. в записке Серова речи не было. Не следовало ли бы разобраться и осудить за это врачей-экспертов? Им зачитывали режим лечения, список даваемых больным лекарств. И спрашивали: можно ли это при таком заболевании. Они отвечали в неблагоприятном для подсудимых ключе. Потом, вспомним, что это тот самый В. Виноградов, который проходил по делу врачей. Был освобожден. Эксперт Шерешевский сказал: «...документов медицинского характера, подтверждающих сам факт лечения больных именно таким образом, как об этом говорилось в показаниях обвиняемых, нам представлено не было». Но документов-то уже не было, речь шла о событиях 1934-1936 гг.
15. Серов ссылается на показания Фриновского и Ежова (от 1939 г.), что т. н. «отравление» Ежова было сфальсифицировано. При этом ртутью комнату обрабатывали, экспертиза-то была верной. Получается, что следствие и суд в эпоху Берии пользовался доверием у Серова? Я-то в это поверю, но тогда при Товарище Хрущеве... Не подкоп ли это под него самого? Как нехорошо, товарищ Серов! Как можно было усомниться!
16. Важным «свидетелем» невиновности осужденных Серов считает Троцкого. Тот писал: «Если все узловые пункты аппарата заняты троцкистами, состоящими в моем подчинении, почему, в таком случае, Сталин находится в Кремле, а я в изгнании?» Значит, все они не были виноваты. И примечательно, что Серов нашел эту цитату и вставил в свою записку.
17. Еще один важный аргумент за реабилитацию: следствие и суд проходили в период массовых репрессий. Великолепно.
18. Ссылаясь на безымянных работников НКВД, Серов пишет, что «...сам факт помещения подследственного в Лефортовскую тюрьму уже обязывал следователя избивать его». Из этого, как легко догадаться, можно сделать вывод, что всех участников процесса избивали, хотя прямых доказательств практически нет.
19. А что это за доказательства? Во-первых, следователь Аронсон показал, что Ежов и Влодзимирский указывали бить подследственных. Благо, что Ежова и Влодзимирского в 1956 г. уже нельзя было допросить. При этом Аронсон ссылается лишь на разговоры, умалчивая о том, проверял ли Ежов выполнение его указаний.
20. Во-вторых, начальница санчасти Лефортофской тюрьмы Розенблюм показала, что при ней оказывали помощь четырем избитым подследственным (в т.ч. Ягоде и Крестинскому). Разумеется, Розенблюм не показывала, где и кем были они избиты.
21. В-третьих, следователь Лернер привел примечательную историю об избиении Ягоды: «Однажды, это было в Лефортовской тюрьме, я допрашивал ЯГОДУ. Ко мне в кабинет зашли ЕЖОВ, ФРИНОВСКИЙ и КУРСКИЙ, и по предложению ЕЖОВА я вышел из кабинета. Когда, спустя некоторое время, мне разрешили вернуться, я увидел на лице ЯГОДЫ синяк под глазом». Допустим, Ежов был извращенец и бил сам. Хотя, конечно, выгонять следователя из кабинета он вряд ли бы стал. Да и как сразу синяк у Ягоды образовался? Крут был Николай Иваныч. И кулаки имел пудовые.
22. В четвертых, Аронсон сообщил об избиениях Ягоды, Рыкова и Шаранговича.
23. В пятых, Крестинский носил во время суда гипс.
24. Еще приводятся факты убийства подследственных, но проходивших по другим делам. Это должно доказать, что подсудимые процесса Бухарина сами себя оговорили.
25. Наконец, говорили об избиениях участники процесса, приговоренные к заключению (Раковский, Бессонов и Плетнев). Раковский (опять же со слов очередного информатора из камеры) говорил: «В Лефортово, в этом ужасном остроге, где были слышны крики пытаемых людей, стоны женщин, выстрелы во время расстрелов... мне вдруг обрезали когти — я понял, что меня хотят пытать. Вскоре меня вызвали ночью. Я предстал перед НИКОЛАЕВЫМ, АГАСОМ и еще одним типом, который у них осуществлял пытки. Когда я вошел, мне сказали, что я шпион. “Я шпион?” “Да, вы. И вы нам расскажете о вашей деятельности сами”. Я понял, что это конец, что единственный путь к спасению ведет через максимальное обвинение себя. Это диалектика... Тут пошло все — и японцы, и англичане. Я иногда запутывался сам в том, что я наговорил».
26. Бессонов (по показаниям очередного информатора из камеры) жаловался, что «...подписал предъявленное ему обвинение, потому что иначе ему угрожали фашистской расправой». Примечательно, что расправой именно фашистской. Какой-то особой, что ли? Бессонов (по-прежнему со слов информатора): «Допрашивавший меня сначала лейтенант, а затем майор госбезопасности предупредили, что, если я не дам нужных им показаний, то сделают из меня котлету. И действительно, спустя несколько дней меня вызвали поздно вечером в какую-то, доселе неизвестную мне, комнату. Там уже было 5 молодцов, а на столе лежали необходимые принадлежности — резиновая дубинка, перчатки, палка и еще что-то. Майор, потирая руки, спросил меня о показаниях, а я, увидев это, перетрусил немного, т.к. об избиениях до смерти я уже знал... Решил врать. Ну и стал, таким образом, контрреволюционером».
27. Любопытно высказывался Плетнев (в просьбе о помиловании в 1940 г.): «Я настолько доверял органам правительства, что мне и в голову не могла прийти мысль о лжи и шантаже со стороны кого-нибудь, тем более члена Политбюро (Ежова)... Последовали угрозы мне, жене и, наконец, предложена альтернатива начальником СПО ЛИТВИНЫМ, начальником следственной части КАГАНОМ и следователем ГЕРЗОНОМ, или при моем упрямстве пожизненное заключение в тюрьме и смерть в ней, или при “сознании” подача заявления “об уточнении” времени свидания с ЯГОДОЙ в июне 1934 г., а я ЯГОДУ вообще видел первый раз в жизни в 1935 г. — и через 2—3 месяца после суда полное освобождение и научная работа — одним словом, “повторение судьбы РАМЗИНА”... Я настолько доверял органам правительства, что мне и в голову не могла прийти мысль о лжи и шантаже со стороны кого-нибудь, тем более члена Политбюро». В том же заявлении Плетнев жаловался на один факт избиения его («мордобитие»). Это, разумеется, более серьезно, т. к. не показания очередного информатора. Как видим, налицо тут сделка Плетнева со следствием, а условие выполнено не было. И следователей к тому времени расстреляли. В результате Плетнев оговорил Левина и Ягоду и тех расстреляли, а самого Плетнева — нет.
28. Раковский сообщает еще об одном факте унижения: «Мне давали писать показания в камеру. Когда я их приносил, то если они им не нравились, они рвали их и бросали мне в лицо».
29. В начале Серов голословно говорит об избениях Крестинского, а потом приводит показания бывшего сотрудника НКВД Аронсона: Рассказывали, что РАКОВСКИЙ, который имел вообще большое влияние на КРЕСТИНСКОГО, говорил ему примерно так: «Нужно признать вину, все признают себя виновными, а на не признающегося суд будет смотреть как на не раскаявшегося врага и бесспорно расстреляют, тогда как за признание сохранят жизнь. У признавшегося семья не пострадает, а при отказе она будет также репрессирована». Как характерно: Аронсон говорит «рассказывали» и не говорит — кто. Кроме того, судя по стенограмме, в последнем слове почти все подсудимые говорили о предстоящем расстреле. Видимо, никаких иллюзий у них не было. Да и процесс-то был не первый, как там можно было обмануть?
30. Фриновский (после ареста) говорил, что очные сдавки режиссировались. Тот, кто должен был обвинять, инструктировался, репетировал «роль». «Перед судом подготовка арестованных шла по двум направлениям. С одной стороны, путем разных обещаний (как правило — сохранения жизни), уговаривали твердо стоять на определенных показаниях. С другой стороны — заранее формулировать ответы арестованных и последние опять-таки репетировали их». Якобы Ежов всех заверял, что не расстреляют. Хотя — повторюсь — на суде в последнем слове большинство подсудимых говорит о возможном близком расстреле. Это они тоже «репетировали? В архивных делах нашли отпечатанные на машинке тезисы показаний подсудимых. И что, собственно?
31. Еще цитата из Раковского: «Тезисы моего выступления на суде, моего последнего слова я согласовывал со следователями... Последнее время все было к моим услугам вплоть до маслин». Как-то это не вяжется с избиениями.
32. Показания бывшего сотрудника НКВД Лернера: «Со слов бывшего начальника УНКВД Ленинградской области ЛИТВИНА мне известно, что ЯГОДУ расстреливали последним, а до этого его и БУХАРИНА посадили на стулья и заставили смотреть, как приводится в исполнение приговор. в отношении других осужденных». А не разыгралась ли здесь фантазия у Лернера или у самого Серова?
33. Серов обращает внимание, что публикация не во всем соответствует стенограмме. Приводятся примеры: «Так, показания подсудимого БЕССОНОВА о его встрече с ТРОЦКИМ в 1934 г. при корректировке были дополнены следующей фразой: «ТРОЦКИЙ сказал, что он очень хорошо знает меня по письмам ПЯТАКОВА и по рассказам Н.Н. КРЕСТИНСКОГО», чем изменялось не только существо показаний БЕССОНОВА, но прямо указывалось на наличие у ТРОЦКОГО связи с ПЯТАКОВЫМ и КРЕСТИНСКИМ, о чем в данном случае БЕССОНОВ и не показывал. Во время допроса ЯГОДЫ в суде вопрос о его виновности в организации убийства КУЙБЫШЕВА, как это видно из стенограммы, вообще не выяснялся. Тем не менее, стенограмма была дополнена следующим: «ВЫШИНСКИЙ. В организации убийства КУЙБЫШЕВА признаете себя виновным? ЯГОДА. Признаю». В последнем слове подсудимый РЫКОВ заявлял: «...я вел в 1935 г. разговор с КОТОВЫМ, возглавлявшим террористические организации в Москве». В результате корректировки эта фраза в последнем слове РЫКОВА оказалась записанной так: «Я в 1935 г. давал задание по террору КОТОВУ, возглавлявшему террористические организации в Москве». Этими же редакторами из стенограммы было удалено заявление РЫКОВА о том, что ШАРАНГОВИЧ, как участник контрреволюционной организации, стал ему известен только на судебном процессе». Все это достаточно важно, но не снимает большинство обвинений с репрессированных.
Вывод Серова: «...большинство из осужденных по настоящему делу лиц в свое время принимало активное участие в оппозиционной борьбе, однако обвинение их в том, что в последующие годы они создали право-троцкистский блок и проводили организованную антисоветскую деятельность, сфальсифицировано и в этой части они подлежат реабилитации».