Category: еда

Category was added automatically. Read all entries about "еда".

portret

С Новым 2020 годом!

Поздравляю всех с наступающим Новым годом! Пусть он принесет вам счастье. В этом году я гораздо реже писал в свой блог и в будущем, вероятно, тоже не буду этого делать часто. К новогоднему столу выкладываю фото блюд, которые со времен детства ассоциируются у меня с Новым годом. Разумеется, праздничный стол ими не исчерпывался (уж конфеты-то я жрал активно), но прочая еда как-то не связывается прочно именно с новогодними праздниками.
Collapse )
portret

Непрогнутые под изменчивый мир?

Источник: https://aloban75.livejournal.com/4341322.html
Воспоминания П. Подгородецкого (группа "Машина времени").
Просто пропить две-три тысячи рублей в месяц было нереально. Мы постоянно сидели в ресторанах, но деньги все равно не кончались...
Надо сказать, что и при советской власти.... артистам удавалось зарабатывать приличные деньги. Способов дополнительного заработка было достаточно много, но важнейшим из них было сочинение хитов. Всенародно исполняемые песни приносили их создателям весьма приличные дивиденды. Дело в том, что любой ансамбль, исполнявший ту или иную песню публично, не важно, в концертном зале или ресторане, за эту песню платил. Она, соответственно, была внесена в «рапортичку», которая сдавалась в агентство по авторским правам. Туда же шли и деньги, вычитавшиеся из зарплаты музыкантов. А уж агентство переводило их авторам.

Не люблю считать деньги в чужих карманах, но скажу, что Макаревич в начале восьмидесятых зарабатывал гигантские по тем временам суммы. К примеру, я получал авторские всего-то за музыку «Ах, что за луна!» и часть музыки «Поворота» и «Скачек». И составляло это порядка тысячи двухсот – тысячи пятисот рублей в месяц.
В случае Макаревича эту цифру можно было смело умножать на 10, 20 или 50 – в зависимости от того, насколько популярны были в то время наши песни. Но и мы не жаловались, поскольку от концертной деятельности получали примерно по тысяче в месяц. И все это было в те времена, когда порядок обычных зарплат был 150–200 рублей, 300–500 получали профессора или главные инженеры крупных заводов, а 500–600 на круг – академики и хоккеисты сборной СССР.
Получаемых нами денег хватало на многие удовольствия. Мы могли покупать себе практически любые вещи: нормальную одежду, аппаратуру, даже отечественные автомобили. Для современного поколения видимо, покажется идиотизмом, что имеющий деньги человек должен был еще приложить массу усилий, чтобы их потратить. Просто пойти в магазин и купить все, что хочется, было невозможно. Прилавки были заполнены обувью, на вешалках висела одежда, но носить все это было невозможно. Во всяком случае, для нас, продвинутых музыкантов. Поэтому мы контактировали с
фарцовщиками или покупали так называемые «чеки Внешпосылторга», чтобы по ним отовариться в магазинах «Березка». Даже богатенький Макаревич года до 83-го заказывал себе штаны, особенно белые, у нашего художника по свету Саши Заборовского, который в свободное время подрабатывал шитьем.
Просто пропить две-три тысячи рублей в месяц было нереально. Мы постоянно сидели в ресторанах и барах, но деньги все равно не кончались.
Самым любимым «дневным» местом для нас был ресторан «Пекин». В то время это было заведение с адаптированной под российские желудки северокитайской кухней, многие блюда из которой до сих пор вспоминаются нами с ностальгией. Обычное меню того времени – это маринованная капуста, утиные яйца сунхуа с имбирем, кунжутным маслом и соевым соусом, кисло-сладкая свинина (нарезка нежнейшего мяса в густом кисло-сладком соусе), пельмени (с фаршем из свинины, креветок, курицы и капусты) и вырезка в тесте, в просторечии именовавшаяся «кусочки».
Обычно к этому бралась бутылка водки или, чтобы выпендриться, скажем, перед девушкой, бутылка китайского вина «Тунхуа». Самое интересное, что стоило все это великолепие примерно семь-восемь рублей на человека, а порции были весьма солидными. Потом, с течением времени, порции стали уменьшаться, а стоимость – расти. Так продолжалось до 1985 года, когда «Пекин» закрыли на реконструкцию. Через полтора года там уже царило СП «Пекин в Москве» с новыми блюдами, ценами, выросшими в несколько раз, и отсутствием многих любимых нами продуктов. Последние еще сохранялись на втором этаже в так называемом «европейском зале», но к середине девяностых прежний «Пекин» окончательно испортился. А жаль.
Другим «общим» рестораном был ресторан «Узбекистан», или просто «Узбечка», на Неглинке. Там тоже было довольно дешево, но очень вкусно. Мы вообще любили узбекскую кухню и при случае не отказывались ее отведать. Зачастую, прилетая в Москву с гастролей, мы вместе с коллегами по работе, ансамблем «Сувенир», в частности, прямо из аэропорта двигались в «Узбечку». С сумками, баулами, инструментами и прочим скарбом. Все это оставлялось в гардеробе, а мы погружались в мир восточного гостеприимства и настоящей экзотической кухни. Бывало, что сидели и квасили там до вечера, а уж потом разъезжались по домам.
Любимых нашей группой баров было тоже два: «Охотник» на Тверской и «У Никитских ворот» напротив ТАССа. Основным достоинством последнего было постоянное наличие импортных напитков: виски, рома, мартини и пр.
Закуска была элементарной: говядина на гриле и рулет с брусникой. Ходили туда в принципе не есть и даже непить, а общаться. Там все время были одни и те же люди, все друг друга знали, а бдительные швейцары следили за тем, чтобы посторонних не было. Это было своего рода прообразом закрытого клуба. Там были музыканты, артисты, дети и внуки известных чиновников, спортсмены. Круг общения был постоянным и достаточно интересным.
Бар «Охотник» находился на улице Горького прямо напротив дома, где жила Пугачева. Иногда она, одетая по-домашнему, под ругань водителей перебегала через забитую машинами проезжую часть и садилась в баре выпить чашечку кофе. Мы, бывало, просиживали там по нескольку часов, особенно Саша Кутиков.
Пили коньяк или виски, ели бутерброды с икрой. Если хотелось пообедать, то шли или в «Пекин», или в кафе рядом с баром.... (конец фрагмента).
От себя напомню слова Ленина о рассказах Аверченко:
"До настоящего пафоса, однако, автор поднимается лишь тогда, когда говорит о еде. Как ели богатые люди в старой России, как закусывали в Петрограде – нет, не в Петрограде, а в Петербурге – за 14 с полтиной и за 50 рублей и т. д. Автор описывает это прямо со сладострастием: вот это он знает, вот это он пережил и перечувствовал, вот тут уже он ошибки не допустит. Знание дела и искренность – из ряда вон выходящие".

portret

Как мило! Пусть едят пирожные.

Как это мило и наивно. По сравнению с этим "достижения" сына Патрушева для СМИ просто скука несустветная. В скором времени, вероятно, последует совет есть вместо хлеба пирожные: https://lady.mail.ru/article/496460-liza-peskova-prizvala-molodezh-idti-rabotat-na-zavody/
portret

Сельское хозяйство при капитализме

Из "Молодой гвардии" А. Фадеева (Донбасс в оккупации)
И Иван Никанорович, дядя Клавы, и вся его семья с момента прихода
немцев испытали не больше и не меньше того, что отпустила история на рядовой
обыкновенный крестьянский двор во время немецкого господства. Они были
ограблены во время прохождения наступающей немецкой армии, ограблены в той
мере, в какой их скот, птица и продовольственные запасы были на виду, то
есть ограблены очень сильно, но не дочиста, так как нет ни одного
крестьянина на свете, который обладал бы таким многовековым опытом в
запрятывании своего добра в лихое время, как русский крестьянин.
После того как прошла армия и начал устанавливаться "новый порядок" -
Ordnung, Ивану Никаноровичу, как и другим, было объявлено, что земля,
закрепленная за Нижне-Александровской артелью на вечное пользование, теперь,
как и вся земля, будет собственностью немецкого государства. Но! - говорил
устами рейхскомиссара из Киева "новый порядок" - Ordnung, - но эта земля,
которую с такими трудами и испытаниями удалось соединить в одну большую
артельную землю, теперь будет снова разделена на мелкие участки, которые
перейдут в единоличное пользование каждого казака. Но! Это мероприятие будет
проведено только тогда, когда все казаки и крестьяне будут иметь собственные
сельскохозяйственные орудия и тягловую силу. А так как сейчас они не могут
их иметь, земля останется в прежнем состоянии, но уже как собственность
немецкого государства. Для обработки земли над хутором будет поставлен
староста, русский, но от немцев, - и он был поставлен, - а крестьяне будут
разбиты на десятидворки. Над каждой десятидворкой будет поставлен старший,
русский, но от немцев, - и старшие были поставлены, - и за свою работу на
этой земле крестьяне будут получать хлеб по определенной норме. А чтобы
крестьяне работали хорошо, они должны знать, что только те из них, кто будет
сейчас работать хорошо, получат потом участок земли в единоличное
пользование.
Для того чтобы хорошо работать на этой большой земле, немецкое
государство пока что не может дать машин и горючего для машин и не может
дать лошадей. Работники должны обходиться косами, серпами, тяпками, а в
качестве тягловой силы использовать собственных коров. А кто будет жалеть
своих коров, тот вряд ли может рассчитывать на получение земли в единоличное
пользование в будущем. При всем том, что такой вид труда требовал особенно
много рабочей силы, немецкая власть не только не стремилась сохранить эту
силу на месте, а прилагала все меры к тому, чтобы наиболее здоровую и
трудоспособную часть населения угнать в Германию.
Ввиду того что немецкое государство не могло сейчас учесть своих
потребностей в мясе, молоке, яйцах, оно взяло на первый случай с хутора
Нижне-Александровского по одной корове с каждых пяти дворов, и по одной
свинье с каждого двора, и еще пятьдесят килограммов картофеля, двадцать штук
яиц и триста литров молока с каждого двора. Но! Так как может понадобиться и
еще, - и эта надобность действительно постоянно возникала, - то казаки и
крестьяне не могут резать свой скот и птицу для себя. А если уж в крайнем
случае очень захочется зарезать свинью, то четыре двора, соединившись, могут
зарезать ее, только они обязаны при этом сдать трех свиней немецкому
государству.
Для того чтобы взять все это из двора Ивана Никаноровича и его
односельчан, кроме старших над десятидворками и старосты над хутором был
учрежден аппарат районной сельскохозяйственной комендатуры во главе с
зондерфюрером Сандерсом. И зондерфюрер, учитывая жаркий климат, подобно
обер-лейтенанту Шприку, разъезжал по селам и хуторам в мундире и трусиках, и
казачки при виде его крестились и плевались, как если бы они видели сатану.
Эта районная сельскохозяйственная комендатура подчинялась еще более
многолюдной окружной сельскохозяйственной комендатуре во главе с
зондерфюрером Глюккером, который ходил, правда, в штанах, но уже сидел так
высоко, что оттуда не спускался. А эта комендатура, в свою очередь,
подчинялась ландвиртшафтсгруппе, или, сокращенно, группе "ля", во главе с
майором Штандером. Эта группа была уже так предельно высоко, что ее просто
никто не видел. Но и эта группа была только отделом виртшафтскоммандо 9,
или, сокращенно, "викдо 9", во главе с доктором Люде. А уже
виртшафтскоммандо 9 подчинялась, с одной стороны, фельдкомендатуре в городе
Ворошиловграде, то есть, попросту говоря, жандармскому управлению, а с
другой стороны - главному управлению государственных имений при самом
рейхскомиссаре в городе Киеве.
Чувствуя над собой всю эту лестницу все более обремененных чинами
бездельников и воров, разговаривавших на непонятном языке, которых тем не
менее надо было кормить, повседневно испытывая на себе плоды их
деятельности, Иван Никанорович и его односельчане поняли, что немецкая
фашистская власть не только зверская власть, - это уже было видно сразу, - а
власть несерьезная, воровская и, можно сказать, глупая власть.
И тогда Иван Никанорович и его односельчане, так же как и жители
ближайших станиц и хуторов - Гундоровской, Давыдова, Макарова Яра и других,
начали так поступать с немецкой властью, как только может и должен поступать
уважающий себя казак с глупой властью, - они начали обманывать ее.
portret

Правда о коллективизации (продолжение)

Оригинал взят у irnella в Правда о коллективизации (продолжение)
Градация колхозов по состоятельности и, соответственно, средний уровень жизни в них подчиняется, в среднем, знаменитому гауссковому распределению, в чём нет ничего удивительного, это отлично знали ещё в сталинские времена. Усреднённо по годам 5% колхозов составляли богатые успешные колхозы, к ним примыкали примерно 15% крепких состоятельных колхозов, с другой стороны – 5% бедных колхозов, к которым примыкают несколько более успешных 15% бедолаг, а около 60% были колхозы-середняки.

Начало тут

Наверное, даже средней смышлёности ежу очевидно, что уровень доходов и жизни крестьян богатых колхозов был намного выше уровня жизни крестьян бедных колхозов и говорить о том, как жили в колхозе в среднем – значительно искажать картину, как в выражении «средняя температура по больнице». Усредненные данные покажут уровень жизни среднего колхозника примерно в 60% колхозов и не более того. Посмотрим, насколько выше был уровень жизни крестьян в различных колхозах, чем до Революции и почему. Ведь нас же уверяют, что в СССР была уравниловка и люди были «совершенно не заинтересованы работать». Ага, «совершенно не заинтересованы», но тем не менее, в среднем по стране норму по трудодням (50-100) перевыполняли в 3-5 раз.



Самыми трудными годами для колхозов были, естественно 1932-1933, годы их становления совершенно нового дела. Самый плохой был 1932 год, когда не менее четверти зерна по стране было потеряно от засухи, саботажа и эпидемии грибково-паразитических заболеваний. Средний доход семьи по СССР в хлебоводческих регионах в первые годы массовой коллективизации составлял на заработанные трудодни примерно 600 кг пшеницы, два килограмма на трудодень. Хотя ряд даже антисоветских источников приводят данные 2,1 или 2,3 кг на трудодень[6], будем считать, что их было, в среднем, два.Насколько это много или мало? Давайте разберёмся.

Средний колхозный двор к 1940 году составлял 3,5 чел, против 6 в царской России — дробление хозяйств началось сразу после Гражданской после раздела помещичьих и царских земель. [7], а в 1932 году средняя крестьянская семья состояла примерно из 3,6-3,7 человек. Критическая грань голода в царской России составляла примерно 245 кг на человека (15,3 пуда) – без учёта фуражного зерна для скота и птицы, но она по царским меркам даже не считалась голодной гранью, этого уровня царская Россия достигала только в считаные годы в конце своего существования. Грань массового голода по меркам царской России была 160 кг на человека, это когда от недоедания начинали умирать дети. То есть в среднем на колхозный крестьянин в СССР получал хлеба на трудодни в 1932 году примерно столько, сколько было достаточно в прямом смысле не умереть с голоду (162 кг). Однако, царский крестьянин кроме зерна в зерноводческих районах выращивал мало чего ещё – под зерно шла почти вся доступная для посева зерна земля, энергетическая ценность пшеницы в нашем климате – самая высокая по отношению к урожайности. Так вот, картофеля средний крестьянин в царской России самых благоприятных лет 1910-1913 потреблял 130 кг на душу в год, овощей и фруктов 51,4 кг. [8]

А что советский колхозник? В наихудшем 1932-1933 годах среднее крестьянское хозяйство получило от колхоза 230 кг картофеля и 50 кг овощей, то есть 62 и 13,7 кг на человека.

Однако, продукция, полученная крестьянином, вовсе не исчерпывается заработанным за трудодни. Второй, а в некоторых случаях, первый по степени важности доход колхозного крестьянина — продукт личного подворья. Однако, мы говорим пока о «среднем крестьянине» среднего колхоза. От личного хозяйства в 1932-1933 году колхозные крестьяне получили на душу в среднем примерно17 кг зерновых, картофеля – 197 кг, овощей – 54 кг, мяса и сала – 7 кг, молока – 141 л. (там же)


Collapse )


portret

Всякая туповатая пропаганда. Про ХЛЕБ.


Что меня всегда умиляет в россказнях про злых большевиков и кровавого-кровавого Сталина, так это истории про крестьянский хлеб. С 17 года до конца жизни Сталина эти злыдни большевики постоянно «отбирали» хлеб у крестьян. Отбирали, отбирали, отбирали. И морили тех же крестьян голодом. Целенаправленно. Иногда по национальному признаку (голодомор), иногда просто так. Но всегда целенаправленно. Об этом не стесняются говорить даже профессиональные историки с учеными степенями. Хотя — казалось бы — обвинять человека без должных доказательств дело не очень чистое с моральной точки зрения. И беззаконное. Поставьте на место дипломированных историков не менее дипломированных юристов. Даже если бы большевики и впрямь целенаправленно морили крестьян голодом, то и тогда нужны были бы доказательства. Что-то типа документа с планом: в этом году, мы, проклятые большевики, решили уморить 2 млн. крестьян. И приписка товарища Сталина синим карандашом: «Два — мало! Два с половиной надо! Так победим!» Но таких документов нет. Почему-то (мы знаем, почему) представители научной интеллигенции позволяют себе бездоказательно обвинять людей в совершении особо тяжких преступлений, на что ни один буржуазный юрист не осмелится, если у него не будет улик. Но, впрочем, это так. К слову пришлось. Интереснее проследить судьбу этого пресловутого отобранного у крестьян хлеба. Для чего отбирали? В гражданскую войну. При коллективизации. Во время Отечественной... Куда девали? Почему-то тут излияния радетелей за крестьян моментально обрываются. Где хлеб-то, гражданы? Ни сном, ни духом. А я уж ожидал было россказней, как все Политбюро, подобно Гулливеру среди лилипутов, сидит за столом и жрет тонны хлеба. Сталин прямо вагоны берет огромными лапами и ссыпает зерно прямо в пасть. Молотов с Берией мешками. Или же продают на Запад и дворцы себе строят с золотыми унитазами. Яхты покупают и виллы во всяких там швейцариях. Нет. Почему-то об этом нам не рассказывают. Не было этого, выходит. Умиляют еще ярые монархисты и любители царей-батюшек (и прочих батюшек, которые в рясах). Как говорила одна из героинь Салтыкова-Щедрина: «Но что же смотрит правительство?.. ведь правительство обязано поддерживать дворянское сословие? ведь дворяне — это опора?» Любители этих «опор» (равно как и «духовных скреп») возмущаются большевиками, которые отбирали хлеб, но как-то умалчивают о помещиках, которые на протяжении веков именно что отбирали хлеб у крестьян. И — в отличие от большевиков — действительно жили на этот счет. И роскошно жили. Некоторые из них. А цари-батюшки (и прочие батюшки) как-то на все это спокойно смотрели. Не препятствовали, кроме особо грозных (но они бяки, детки!). Вспоминать об этом радетелям за крестьян не хочется. Ведь большевики — открою секрет — отбирали хлеб у крестьян, чтобы кормить горожан и армию. В гражданскую горожане умерли бы с голоду без этого. А Красная армия не смогла бы победить белых. При индустриализации население городов резко росло. И городам нужно было резко увеличивать снабжение. А крестьяне же хлеб добровольно не сдавали. Выгоды у них не было. Вот приходилось отбирать. А потом большевики подняли уровень образования (путем организации сельских школ), улучшили здравоохранение (путем организации сельских больниц) так, что в конце 60-х гг. СССР был страной с самой высокой продолжительностью жизни, укрепили культурный уровень (путем организации библиотек и клубов на селе) так, что ребята из деревень спокойно поступали в вузы, повысили уровень механизации и химизации сельского хозяйства (см. всякие унылые таблички). Да как-то и с голодом было плохо потом. Прекратился он. Хотя население в целом росло. И рабочих рук на селе меньше становилось. Вот такой парадокс. И почему же большевики так о населении заботились? Они ж были очень плохие? Что-то тут не то. Почему же врут-то нам люди, называющие себя учеными, люди, называющие себя монархистами и даже иногда люди, называющие себя христианами (хотя последним врать нельзя)? Тут нам поможет старый добрый классовый подход. Надо задаться вопросом: а почему это все эти «товарищи» так говорят? Какие у них интересы? И — точнее — в интересах какого класса (какого социального слоя) они так говорят? Какое социально-экономическое устройство они отстаивают и защищают? То ли, которое развивало образование, науку и медицину для простых людей, для всех-всех, или же какое иное. Ответы на эти вопросы проясняют многое.