auto_krator (auto_krator) wrote,
auto_krator
auto_krator

Category:

Процесс Бухарина. Ч. 11в. Врачи-отравители. Плетнев и Казаков.

Продолжение. Предыдущую часть см.: https://auto-krator.livejournal.com/87921.html

Допрос Плетнева.

ПЛЕТНЕВ. Летом 1934 г. ко мне обратился доктор Левин и сказал, что меня хочет повидать Ягода, причем сказал, что он будет ко мне обращаться не как пациент.

Ягода сказал, что они с Енукидзе решили привлечь, помимо Левина, и меня, и что требуется наша помощь в деле устранения двух лиц. Эти два лица были: Максим Горький и Куйбышев.  Я возражал,  говоря, что, во-первых, Максим Горький — писатель, что, во-вторых, это — два больных человека, которым, по существу, не так долго осталось жить...

Он сказал, чтовыбрал меня не только как медицинское лицо, но и потому что знает мое антисоветское настроение и потому что я имею отношение к доктору Никитину...

Относительно доктора Никитина я должен сказать следующее: доктор Никитин был любимым врачом Льва Толстого, с ним ездил, жил у него в Ясной Поляне, когда он был болен, ездил в Крым, а затем служил в той самой больнице, где и я. Он обратился ко мне с разговором насчет группировки, которая существует среди врачей. Но я никогда не мог считать доктора Никитина мало-мальски каким-нибудь политическим деятелем, и как я показывал на следствии, так и сейчас говорю, что я отклонил с ним разговор, а через некоторое время я узнал, что их несколько человек поехали в ссылку. Таким образом, в чем состояло существо их деятельности, кроме этих бесед, я лично затрудняюсь сказать.

Я бывал редко у Куйбышева.  У Горького я бывал с доктором Левиным, когда Горький тяжело болел. Я был консультантом, домашним врачом Горького был Левин.

Горький был очень слаб здоровьем, что было известно тогда для всех врачей, это было подтверждено на вскрытии, что Горький жил с одной третью легких, следовательно, физическое переутомлении, какая-нибудь инфекция, — это могло оказаться роковым. Никаких посторонних ядов не вводилось...

Вчера доктору Левину задавали вопрос, вспрыскивал ли он по 30—40 ампул камфары. Это не грань. Мне пришлось впрыснуть одной старушке с крупозным воспалением легких гораздо большее количество камфары — 50 ампул. С той поры прошло 8 лет, она из года в год показывается ко мне. Камфара исчезает из организма в 25—30 предельных минут. Но это не есть абсолют, и вместе с тем то, что для Ивана оказывается нормальной возможной дозой, для Петра это будет велико. То же можно сказать и с алкоголем.

Что же касается до умерщвления Куйбышева, то изложенное Левиным совершенно правильно. Вследствие очень напряженной, очень нервной жизни у Куйбышева не хватало сил, нужны были возбуждающие средства, которыевпрыскивались ему в виде разнообразных гормонов. Непрерывно в течение 365 дней в году их нельзя было вспрыскивать, нужно делать перерывы, а эти перерывы не делались. Соответствующее влияние оказывали также дача и сердечных лекарств, которые Левин назначал.

ВЫШИНСКИЙ. Как вы характеризуете свои настроения в то время, когда были приглашены Ягодой для сговора об убийстве Куйбышева и Горького? Были у вас тогда антисоветские настроения?

ПЛЕТНЕВ. Были.

ВЫШИНСКИЙ. А почему  Левин выбрал вас в свои помощники или руководители, это как вы сами считаете?

ПЛЕТНЕВ. Нам с ним очень часто приходилось встречаться на консультациях в правительственных кругах.

ВЫШИНСКИЙ. Почему вы не отказались от этого преступного плана?

ПЛЕТНЕВ. Были угрозы со стороны Ягоды по моему адресу. Лично я за себя, может быть, и не опасался, но у каждого из нас на руках семья.

ВЫШИНСКИЙ. Почему вы придавали серьезное значение угрозам Ягоды?

ПЛЕТНЕВ. Все-таки это — могущественный министр, Нарком внутренних дел.

КОММОДОВ (адвокат). Был ли случай при свидании с Ягодой, что Ягода сказал, что против вас  имеется компрометирующий материал?

ПЛЕТНЕВ. Он мне его не показал, но он говорил об этом.

ВЫШИНСКИЙ. (К Плетневу.) А вы не спрашивали, какой же это материал?

ПЛЕТНЕВ. Нет, не спрашивал.

ВЫШИНСКИЙ. А, может быть, и материала не было?

ПЛЕТНЕВ. С моей точки зрения? Я до сих пор не знаю.

ВЫШИНСКИЙ. Если бы вы были серьезным человеком, вы должны были бы спросить, какой материал.

ПЛЕТНЕВ. Я этого не спросил. Но мое кадетское прошлое...

ВЫШИНСКИЙ. Кадетское прошлое не у вас одного. Что же тогда вас испугало?...

Плетнев говорит о своем сорокалетнем стаже и научных трудах... Прокурор вспоминает факт насилия, совершенного Плетневым в отношении пациентки.

ВЫШИНСКИЙ. За эти 40 лет у вас не было никогда никаких совершенных в области вашей профессии преступлений?

ПЛЕТНЕВ. Вам одно известно.

ВЫШИНСКИЙ. Я спрашиваю вас, потому что вы заявляете о беспорочности ваших 40 лет.

ПЛЕТНЕВ. Да, но, как я тогда отрицал...

ВЫШИНСКИЙ. Вы считаете, что тот приговор, который имеется по хорошо вам известному делу о насилии, учиненном вами над пациенткой, есть момент позорной для вашей деятельности?

ПЛЕТНЕВ. Приговор, да...

ВЫШИНСКИЙ. Приговор суда есть. Вы хотите, чтобы мы его огласили?

ПЛЕТНЕВ. Нет, нет.

ВЫШИНСКИЙ. Приговор, порочит вашу деятельность или нет?

ПЛЕТНЕВ. Порочит.

Допрос Казакова.

КАЗАКОВ. ...Мои преступления  связаны, в частности, с убийством Вячеслава Рудольфовича Менжинского... У него было наличие грудной жабы и одновременно бронхиальная астма... Электрокардиограмма показывала наличие тромбозов одной из ветвей веночных артерий.

... я замечал некоторые особенности в поведении ко мне доктора Левина. Прежде всего, его пренебрежительное отношение ко мне, меня стали дискредитировать, и в конце ноября 1932 г. я был почему-то отстранен от Вячеслава Рудольфовича... С Левиным мы встретились в мае, он высказал мне некоторое сочувствие по поводу отрицательного отношения ко мне группы консервативных врачей, с которыми я вел научную борьбу, и сказал, что зря я вожусь с Менжинским... Левин продолжал: «Поймите, что Менжинский мешает Ягоде, и Ягода заинтересован в скорейшем устранении его. Предупреждаю вас, что если вы скажете Менжинскому об этом, то Ягода вас, конечно, уничтожит...

...к Менжинскому просто поехать я не мог, как Левин. Я мог поехать, только если меня доставит туда машина, имеющая определенный пропуск, значит, машина, едущая от НКВД.

О квартире Менжинского.

Тяжелейший, удушливый запах. Явно чувствовался запах скипидара, но был еще запах какого-то особого вещества. Члены семьи Менжинского, мне объяснили так: 5 ноября, т.е. вчера, семью Менжинского и его самого перевезли сюда. Здесь была сделана покраска, и поскольку осенью краска медленно сохнет, то к краске было добавлено какое-то вещество, сиккатив, способствующий высыханию. Надо сказать, что этот сиккатив обладал очень едким запахом. Мы, здоровые люди, в буквальном смысле слова задыхались. Что же было с Менжинским, страдающим бронхиальной астмой!

Я и шофер взяли его на стул и вдвоем вынесли на балкон, сейчас же открыли все окна. Прежде чем его вынести, я сделал инъекцию, чтобы как-нибудь ослабить тяжелейший припадок бронхиальной астмы.

Короче — не помер он тогда... О разговоре с Ягодой.

После небольшой паузы Ягода говорит:

Собственно говоря, на Менжинского все махнули уже рукой.

Меня это несколько удивило. Дальше Ягода задает вопрос:

Скажите, пожалуйста, вы с Левиным разговаривали?

Да, разговаривал.


  • Так почему же вы... (Тут он вышел из границ обычной элементарной вежливости, и передо мной предстал самый настоящий необузданный сатрап.) Почему вы умничаете, а не действуете. Кто вас просил вмешиваться в чужие дела?...

    Но потом, дескать, Казаков пошел на поводу у Ягоды.


...8 ноября. У Вячеслава Рудольфовича в это время началось осложнение с почками. Я предложил вызывать доктора Левина и урологов, т.к. это не по моей специальности.

Если вы меня спросите, нужно ли было Менжинскому давать вещества симпатикотропные, то я должен сказать — да, если была бы только бронхиальная астма, но давать было нельзя, т.к. у него имелась грудная жаба. Раньше я давал ему вещества, допустимые при лечении и бронхиальной астмы и грудной жабы.

ВЫШИНСКИЙ. А вы этим преступником были?

КАЗАКОВ. Дa.

ВЫШИНСКИЙ. А, может быть, здесь налицо были и невежественность и преступление.

КАЗАКОВ. Нет, здесь было чистое преступление.

Надо было еще включить ряд сердечных лекарственных веществ — дигиталиса, адониса, строфанита, которые заставляли сердце энергично работать.

Введение этих лекарств проводилось в таком порядке: давались лизаты, потом был перерыв в лечении лизатами, затем давались сердечные лекарства. В результате такого «лечения» наступила огромная слабость, и Менжинский скончался с 9 на 10 мая.

Я должен сказать — мотивы низменного страха. Ягода тогда был в полном смысле вездесущим, всеведущим и всемогущим (В зале движение и шум.), занимал высокий пост. И второй момент, — в Санчасти находилось большинство врачей моих научных противников. Я думал, что, может быть, наступит момент, когда я сумею свободно работать, может быть, Ягода сумеет остановить их.

ВЫШИНСКИЙ. В награду за ваше преступление?

КАЗАКОВ. Да.

Считал, что ему не давали хода врачи-консерваторы.

ВЫШИНСКИЙ. Это ваше личное переживание, потому что оспаривалось значение вашей научной работы. Но я спрашиваю, государство обеспечило  возможности вашей научной работы?

КАЗАКОВ. Государство мне обеспечило полностью, но среда...

ВЫШИНСКИЙ. Погодите. Советским государством был дан вам Институт?

КАЗАКОВ. Да.

ВЫШИНСКИЙ. Большой или маленький?

КАЗАКОВ. Лучший институт в Союзе.

ВЫШИНСКИЙ. Как же вы осмеливаетесь говорить, что у вас не было возможности свободно работать. Вы и здесь думаете клеветать.

КАЗАКОВ. Но печатать мои труды...

ВЫШИНСКИЙ. Правительство приказать это делать не может, это вы должны понимать. А я вас спрашиваю, институт был дан?

КАЗАКОВ. Да.

ВЫШИНСКИЙ. Лучший в Союзе?

КАЗАКОВ. Лучший.

ВЫШИНСКИЙ. Работники были даны?

КАЗАКОВ. Да.

ВЫШИНСКИЙ. Средства были даны?

КАЗАКОВ. Да.

ВЫШИНСКИЙ. Какие средства?

КАЗАКОВ. Большие.

ВЫШИНСКИЙ. Большие, гигантские. Как же вы осмеливаетесь говорить то, что вы сейчас сказали? Вы и здесь думаете клеветать.

КАЗАКОВ. Были моменты по тяжелому личному переживанию. Действительно, я все-таки должен сказать, что на съездах мне даже заключительного слова не давали. Я был программным докладчиком, и здесь многие присутствуют, которые знали об этом. Мне заключительное слово не дается, первый раз в истории медицины! Против меня выступают мои оппоненты, а мне заключительного слова не дают.

ВЫШИНСКИЙ. Скажите, пожалуйста, если вы говорите о том, что вы были вынуждены на эти преступления под угрозой Ягоды, то кто вам мешал сделать вид, что вы исполняете его приказания и не исполнять на самом деле! Кто вам мешал? Кто контролировал ваши лизаты? Контролировал кто-нибудь рецепты?

КАЗАКОВ. Контроля не было. Никто не контролировал.

ВЫШИНСКИЙ. Вы могли вместо лизата щитовидной железы дать что-нибудь нейтральное при грудной жабе и тянуть, надувать Ягоду. «Вы требуете от меня, чтобы я его убивал. Хорошо, я его буду убивать», — но рецепты составлять так, чтобы не было вреда. Можно было это сделать?

КАЗАКОВ. Можно, но за мною был другой контроль...

ВЫШИНСКИЙ. Если вы делаете сейчас вид кающегося грешника, то скажите по чести, — если у вас есть остаток чести, — скажите суду, что вам мешало надуть, как вы выразились, сатрапа и дать состав, не погрешив против совести, если у вас эта совесть было. ...кто вам мешал в этих трех лизатах дать нейтральные элементы. Кто-нибудь мешал вам, кто-либо понимал, что вы там делаете в своей волшебной кухне? (Смех.)

КОММОДОВ (адвокат). При вашем свидании с Ягодой в ноябре 1933 г. он потребовал определенного метода лечения или определенных результатов.

КАЗАКОВ. Он требовал такого метода лечения, который ускорил бы смерть Менжинского.

КОММОДОВ. Как вы поняли, что нужно было Ягоде?

КАЗАКОВ. Ягоде нужно было скорее освободиться от Менжинского...

КОММОДОВ. Как скоро наступила смерть Менжинского после разговора с Ягодой?

КАЗАКОВ. Через 6 месяцев. [Этот разговор был 5 ноября 1933 г., а смерть наступила 10 мая 1934 г.

Возникают вопросы к Левину.

ЛЕВИН. Я не мог контролировать лизаты, потому что я никогда не верил в метод лечения Казакова.

ВЫШИНСКИЙ. Вы считали, что это авантюризм, шарлатанство?

ЛЕВИН. Я считал это авантюризмом. Никто не знал, как Казаков приготовлял лизаты.

ВЫШИНСКИЙ. Контролировать их можно было?

ЛЕВИН. Очень трудно. Он приезжал всегда со своим чемоданчиком, и там были какое-то ампулы.

ВЫШИНСКИЙ. Или вы хотели того же результата, которого хотел и Ягода, потому что рассчитывали, что, может быть, вам Ягода тоже потом пригодится в борьбе за вашу так называемую научную карьеру? (Казаков молчит.) Вы понимаете мой вопрос?

КАЗАКОВ. Понимаю. Надо помнить, что это был 1933 г. ...

ВЫШИНСКИЙ. Я знаю, что это был 1933 г., и от этого ничего не изменяется...

КАЗАКОВ. И тогда еще не был достаточно изучен, в смысле биологическом, эффект лизатов...

ВЫШИНСКИЙ. Опять у вас «биологический, потенциальный, непотенциальный, сенсибилизация» и тому подобные умные слова, а дело идет о простом отравлении — об убийстве. От вас требуется результат, т.е. — умертвить. Я вас спрашиваю: могли вы изобразить дело так, что стараюсь — не выходит, или не могли?...

Если вы поставили вопрос личного вашего благополучия выше жизни руководителей нашей партии и правительства, выше интересов Советского  государства, если вы так низко пали, то не могли ли вы найти последнее убежище в том, чтобы провести Ягоду — сказать: я делаю, стараюсь, чтобы был смертельный результат, но не выходит это? Могли или не могли?

...

ВЫШИНСКИЙ. Вы осмеливаетесь утверждать, что эти три лизата были безвредны для Менжинского?

КАЗАКОВ. Да, эти три лизата были безвредны.

Ответы экспертов:

Никакого контроля (за средствами Казакова) не было и быть не могло, ибо в то время в 1933 г. и первой половине 1934 г. — время лечения Казаковым покойного т. Менжинского — метод приготовления лизатов был Казаковым абсолютно засекречен.

Применение указанных выше лизатов (щитовидной железы, придатка мозга и мозгового слоя надпочечника) при тяжелом сердечном заболевании, которым страдал покойный В.Р. Менжинский, было недопустимо, и этого не мог не знать И.Н. Казаков.

Tags: Процесс Бухарина
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments