auto_krator (auto_krator) wrote,
auto_krator
auto_krator

Category:

Рейхстаг 1945. Часть 1.

Воспоминания участников штурма рейхстага (комдив Шатилов, комполка Зинченко и комбат Неустроев).

Зинченко:
Серьезным препятствием на пути наших войск оказались также реки и каналы, которые пересекали в разных направлениях город. Отходя за них, гитлеровцы взрывали мосты и огнем с противоположного берега стремились превратить полосу воды буквально в полосу смерти. Такой вот полосой смерти лег перед нашим полком и Фербиндунгс-канал.
Берега канала спадают к воде вертикальными каменными стенами. Между берегами всего каких-то полсотни метров. Но как их преодолеть? Даже вне зоны досягаемости вражеского огня переправиться через канал непросто. А под огнем? Вражеские позиции подходят почти вплотную к противоположному берегу, а с пятидесяти метров даже плохой стрелок попадает в цель...
Мост через канал гитлеровцы подорвали. Однако взрыв был не совсем удачен: уцелели две продольные балки. Посреди канала между ними был разрыв метра полтора. По балкам можно было бы перебежать поодиночке, но никто не знал, выдержат ли они после взрыва вес человека. Испытывать эту «переправу» было бы рискованно даже в мирных условиях, а тут надо решаться на бросок под градом пуль и осколков. В 20 часов 30 минут на 400 метрах фронта одновременно загрохотало до 150 стволов, вражеский берег сплошь заклубился разрывами.
Из подвального этажа, где размещался КП полка, выскочила группа саперов и побежала к мосту. До него метров 200. Все видно как на ладони. А в бинокль можно различить даже выражения лиц. Ближе, ближе, вот уже у берега. Залегли. Еще момент, и один из них вскакивает, стремительно подбегает к мосту. Бежит по уцелевшей балке к середине. Останавливается на краешке у разрыва, несколько раз подпрыгивает. Балка выдерживает. Отступает на несколько шагов, разбегается и перепрыгивает на кончик второй балки. Припал к ней, огляделся. Замечает разбросанные взрывом шпалы и доски настила, хватает одну из них, снова возвращается к месту разрыва. Прилаживает доску, проверяет, крепко ли держится, и бежит дальше к противоположному берегу.
А по балкам уже бежала цепочкой группа "химиков" во главе с помкомвзвода старшиной Н. В. Тиньковым. Канонада продолжала грохотать так, что казалось, полопаются барабанные перепонки в ушах. По сигналу капитана Мокринского с КП химики зажгли шашки, густо-сизый дым повалил огромными клубами и через минуту заслонил нас от противника.
Через час на противоположный берег канала переправился весь 2-й батальон. К 23 часам батальону удалось выбить противника из складских помещений и в сотне метров западнее от них захватить участок железнодорожного полотна.

Шатилов

После разговора с командиром корпуса я вновь — в который уже раз — склонился над планом Берлина. Вот излучина Шпрее — дуга с вершиной, обращенной на север. Внутри дуги, справа, у самого основания ее, — прямоугольник с фигурными сторонами, вытянутый с севера на юг. На плане он помечен цифрой «105». На легенде, приложенной к плану, против этой цифры написано: «рейхстаг».
Слева, ближе к вершине дуги, — мост Мольтке. Если провести через мост прямую, она под острым углом упрется в западную стену рейхстага, в его фасад. Расстояние от моста до него — 550 метров.
У основания улицы, как бы продолжающей мост, на северо-восточной ее стороне обозначено крупное угловое здание.
— Белый дом, — авторитетно, с видом знатока говорит Гук. — В нем швейцарское посольство размещалось.
Напротив посольства, по другую сторону улицы, — еще большее здание какой-то неправильной формы. У него каждая сторона — квартал. Гук поясняет:
— Это красный дом. В нем министерство внутренних дел. Его тут все «домом Гиммлера» называют.
Ниже и левее дома со зловещим названием обозначено еще одно строение. Его фасад смотрит на фасад рейхстага. Это — Кроль-опера. Оперный театр. Между ним и рейхстагом квадраты зелени и описанный циркулем круг — Кёнигплац. Королевская площадь. Если верить плану, там тоже растут деревья. От красного дома до рейхстага — 360 метров на юго-восток. И еще один приметный ориентир. Южнее рейхстага, метрах в двухстах, изображена прямоугольная скобка. Бранденбургские ворота. Они замыкают улицу Унтер-ден-Линден, идущую с востока на запад.

Рейхстаг, «дом Гиммлера» и Кроль-опера — это костяк девятого оборонительного сектора. Все здания сильно укреплены, имеют крупные гарнизоны и связаны между собой огневым взаимодействием. В рейхстаге оконные проемы заделаны кирпичом — оставлены лишь небольшие амбразуры и бойницы. В нескольких метрах от него, в северной и западной сторонах, имеются железобетонные доты. В двухстах метрах к северо-западу и юго-западу от здания вырыты траншеи с пулеметными площадками и разветвленными ходами сообщения. Через Кёнигплац в 120 метрах от рейхстага параллельно его фасаду проходит довольно глубокий ров — часть трассы метрополитена, строившегося открытым способом. Минувшим днем немцы заполнили ров водой.
Если двигаться к рейхстагу от «дома Гиммлера», этот канал не миновать. Мостки же через него, представлявшие собой деревянные настилы на железных балках, разрушены. Словом, препятствие серьезное.
Гарнизон рейхстага насчитывает до двух тысяч человек. В него входят 600 курсантов военно-морской школы из города Ростока — вчера их доставили на транспортных самолетах и высадили на аэродроме Темпельгоф. Кроме моряков здесь отборные эсэсовские подразделения пехотных, зенитных и авиационных частей. На позициях к югу от рейхстага — 20 боевых групп по 35 человек.
Перед фасадом на прямую наводку поставлены орудия, в том числе и зенитные. Четыре батареи 105-миллиметровых, одна — 88-миллиметровых составляли основу огневой мощи оборонявшихся. Кроме того, их могли поддерживать танки и штурмовые орудия, врытые в землю у Бранденбургских ворот. Не была еще подавлена артиллерия и в Тиргартен-парке — из глубины его она могла бить вдоль набережных и по Кёнигплацу.

Зинченко

Перед нами Шпрее. Речка для масштабов такого огромного города невелика. Однако ее вялое течение сковывали железобетонные берега, возвышавшиеся над уровнем воды метра на три и более. Из-за реки, особенно из зданий вдоль набережной Шлиффен-уфер, интенсивно простреливался из всех видов оружия каждый метр на нашей стороне. О форсировании реки на подручных средствах не могло быть и речи. Оставалось одно — прорываться через мост Мольтке: гитлеровцы его не подорвали. Однако для этого надо до предела сузить фронт атаки полка, но и тогда при такой насыщенности огня пытаться проскочить через него было равносильно самоубийству. К тому же вход на мост был перегорожен стенкой метра полтора высотой и не менее метра в толщину. На другом конце — такая же стенка, а по всему мосту — надолбы. Все это против наших танков. Попробуй расчистить им дорогу под огнем... Значит, снова придется первым идти пехотинцу. Неширокая река стала на нашем пути чрезвычайно серьезной преградой.

Неустроев:

Из окна подвала пробивался свет. Утро. Утро 30 апреля 1945 года...
Перед глазами было изрытое, перепаханное снарядами огромное поле. Кое-где стояли изуродованные деревья. Чтобы лучше разобраться в обстановке, мне пришлось подняться на второй этаж.
Глубина площади, если можно было так назвать это поле, составляла метров триста. Площадь на две части рассекал канал, залитый водой. За каналом немецкая оборона — траншеи, дзоты, зенитные орудия, поставленные на прямую наводку. Около орудий копошатся люди. В конце площади трехэтажное серое здание с куполом и башнями. На первый взгляд ничем не примечательное, оно не заинтересовало меня. За ним, метрах в двухстах, виднелся огромный многоэтажный дом. Он горел, из него валил густой черный дым.

По внешнему виду рейхстаг неказист. Три этажа, четыре башни, в центре купол, а на куполе шпиль. Окна и двери замурованы красным кирпичом, это видно очень отчетливо. На месте окон и дверей оставлены амбразуры. Я приложил к глазам бинокль — в амбразурах стволы пулеметов. Насчитал их до двадцати. «Вот тебе и рейхстаг», — рассуждал я про себя, — настоящая крепость».
Противник из рейхстага и справа, из Кроль-оперы, хлестал свинцом. Вскоре фашисты открыли огонь из артиллерии и тяжелых минометов, но их снаряды с воем пролетали над нами и рвались где-то позади, в районе моста Мольтке, через который командование срочно перебрасывало к нам танки, артиллерию и гвардейские минометы «катюши».
В воздухе показались наши самолеты. Они шли широким фронтом. У Бранденбургских ворот в парке Тиргартен содрогнулась земля-Огонь противника по мосту Мольтке прекратился. Через несколько минут у «дома Гиммлера» появились десятки наших Т-34, за ними тягачи тянули тяжелые орудия. Вслед шли «катюши». И всю эту массу боевой техники устанавливали на узком участке фронта. Было тесно, и прямо-таки не хватало места. Сержант Виктор Куприянов из батареи Винокурова умудрился втащить свое орудие на второй этаж.
Его идею подхватили многие. Даже две «катюши» втянули по широким лестницам «дома Гиммлера» на второй этаж. Дверные проемы оказались узкими, их быстро расширили — разобрали внутренние стены и грозное оружие нацелили на рейхстаг.

Зинченко:

В системе обороны широко использовались подземные сооружения и коммуникации города: метро, бомбоубежища, канализационные коллекторы, всевозможные водосточные и водоотводные каналы, трубы, туннели. Огневые точки в железобетонных колпаках, как правило, были установлены вблизи выходов из подземных сооружений. При угрозе их захвата гарнизон отходил подземными ходами. Разветвленная система подземных коммуникаций позволяла противнику осуществлять быструю и скрытную переброску своих подразделений из квартала в квартал, неожиданно появляться в любом месте, даже глубоко в тылу наших передовых частей. Диверсионные группы автоматчиков, снайперов, фаустников устраивали засады, неожиданно открывали огонь по автомашинам, танкам, артиллерийским расчетам, нападали на связистов, одиночных солдат и офицеров, выводили из строя линии связи. В случае возникновения опасности диверсанты исчезали под землей.

Шатилов:

В назначенный час вдоль берегов поползли и начали низко стелиться плотные, белые клубы дыма. Потом по засеченным целям ударили орудия, танки и самоходки. Снаряды крошили баррикаду, дробили камень зданий на той стороне канала. В работу включились калибры вплоть до 152 миллиметров. Когда их басовитый рев оборвался, застучали станковые пулеметы.
Порядок атаки на этот раз был иной. Первым на мост выдвигался не 2-й батальон, а штурмовая группа, ядро которой составляла рота старшего лейтенанта Ефрема Панкратова — человека пожилого, очень рассудительного и бесстрашного. Вести группу был назначен старший лейтенант Кузьма Гусев, возглавлявший штаб 1-го батальона. За час до штурма я сам проинструктировал его.
Атакующие бросились к мосту. Послышались разрывы мин и фаустпатронов. По разрушенному покрытию моста не могло двигаться более двух человек в ряд. Поэтому часть бойцов, бегущих сзади, не дожидаясь, пока пройдут передние, устремилась к каналу. Они переправлялись кто вплавь, кто на маленьких плотиках, наскоро сделанных из дверей и досок.
Воздух, казалось, был весь насыщен раскаленным металлом. Вода кипела и пенилась от разрывов мин и хлещущих по ней пуль. Но враг уже не мог остановить атакующих, прижать их к земле. Большой урон на этот раз понесли его артиллеристы и минометчики. Дымовые завесы сбили противника с толку. Наступательный же порыв наших солдат был необычайно высок.

Шатилов о составе штурмовой группы:

Каждый такой отряд состоял из обычного стрелкового батальона, усиленного 6–8 орудиями, 4–6 танками, саперным и химическим взводами. Подразделялся он на две штурмовые роты и одну стрелковую роту, следовавшую во втором эшелоне. Штурмовая группа представляла собой роту, которой придавалось до четырех орудий, 2–4 противотанковых ружья, 2 станковых пулемета, 2–3 танка.

Зинченко о штурмовых группах:

На каждую стрелковую роту, наступающую в первом эшелоне, приходилось 6–7 орудий и 7–8 танков. Средства усиления придавались даже каждому взводу, с орудием и танком могло идти в бой каждое отделение. Специальных штурмовых групп решено было не создавать, так как по насыщенности огневыми средствами, опыту бойцов и командиров штурмовым фактически был весь полк. Батальоны наступали поочередно, и средства усиления работали все время на те подразделения, которые шли вперед.

Зинченко:

Наконец совсем рассвело. При свете дня мы могли теперь детально рассмотреть рейхстаг и подступы к нему. Он был, казалось, совсем рядом. У парадного входа — массивные колонны. Сверху — огромный каркас купола. Окна в рейхстаге заложены кирпичом. В них оставлены лишь небольшие отверстия, служившие гитлеровцам амбразурами.
Здание рейхстага построено во второй половине XVIII века, впоследствии его внешний вид менялся незначительно. Длина с севера на юг до 100 метров, ширина — около 60. Если не считать цокольного этажа и купола, то здание рейхстага всего лишь двухэтажное. Однако этажи очень высокие, одни только окна имеют высоту до 4 и ширину до 3 метров. Окна помещений подвального этажа выступают над поверхностью земли приблизительно на 2 метра.
В центре здания полуовальный зал заседаний длиной около 60 и шириной до 25 метров. Над залом возвышается большой стеклянный купол, сквозь который проникает дневной свет.
Из четырех входов в рейхстаг главный — западный. Он вел, как оказалось, в овальный вестибюль, из которого был вход в зал заседаний.
Всего в рейхстаге кроме большого зала заседаний и залов для заседаний фракций насчитывалось более 500 различных комнат и помещений, просторные подвальные помещения. 

Перед самым зданием проходили две траншеи, соединенные между собой и с рейхстагом ходами сообщения. Дверь парадного входа не была забаррикадирована. Стены рейхстага изрядно поковырены снарядами, минами, пулями. Площадь перед фасадом сплошь изрыта воронками от бомб и снарядов, загромождена разбитыми, обгорелыми автомашинами, орудиями, танками, бронетранспортерами. От северо-восточной части центрального парка Тиргартен почти повсеместно остался только перепаханный воронками пустырь, усеянный обугленными обломками деревьев, так и не успевших зазеленеть.
Правее от рейхстага виднелись Бранденбургские ворота. До них от нас метров 600. В этом районе мы заметили зарытые в землю танки и пулеметные точки под железобетонными колпаками. Левее рейхстага — метрах в 500 от нас, за излучиной Шпрее, — квартал иностранных посольств. Там также были зарыты танки и самоходки. Справа от нас метрах в 600, на южной окраине Тиргартена, установлены три зенитные батареи — 18 орудий, приспособленных для стрельбы по наземным целям. Все эти огневые средства прикрывали подступы к рейхстагу.
Утром 30 апреля в руках гитлеровцев еще находилась значительная часть центра города. В полосе наступления 79-го корпуса наиболее серьезными очагами сопротивления оставались рейхстаг, театр Кроль-опера, район Бранденбургских ворот, северо-восточная часть Тиргартена и квартал иностранных посольств. Все эти пункты еще довольно эффективно взаимодействовали между собой.

Пробиваться сквозь проломы в стенах, подвалы, фантастические сплетения руин было нередко легче, нежели улицами и дворами. Роты упрямо продвигались вперед. Врываясь в здания, бойцы старались захватить прежде всего лестницы и коридоры, чтобы задушить противника, лишить его возможности маневрировать внутри помещений. Часто вспыхивали ожесточенные схватки. Тут уже не поможет ни танк, ни пушка. Исход боя решали автомат, граната, бутылка с зажигательной смесью, отбитые у врага фаустпатроны. Первым заметить, первым дать очередь, бросить гранату. С первого же раза в цель. Второй попытки в таком бою, как правило, не дается. А когда доходило до рукопашной, то и это оружие оказывалось ни к чему — били врага прикладами, главным оружием становился кулак, нож, обломок кирпича. Большую роль играли физическая закалка, тренированность. Враг дрался отчаянно, но рукопашной гитлеровцы боялись и почти всегда уступали в ней нашим бойцам.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments