auto_krator (auto_krator) wrote,
auto_krator
auto_krator

Categories:

Ленин, Волга и утес

Ленин волгарь. Явно любил Волгу, любил волжских людей. Не случайно он так потом сошелся с другим волгарем — с Горьким. В этом была почвенность Ленина, его русскость. Тут не только родной Симбирск, тут и учеба в Казани (и марксистский кружок!), и работа в Самаре.

В. Логинов приводит любопытные данные.

Вот цитата о Симбирске: "В Симбирске во время каникул она (Мария Александровна) отпускала Сашу и Володю в многодневные лодочные походы по Волге. Это запомнилось на всю жизнь, и много позднее Владимир Ильич рассказывал уже знакомому нам Ивану Попову: «Вы на Волге бывали? Знаете Волгу? Плохо знаете? Широка! Необъятная ширь... Так широка... Мы в детстве с Сашей, с братом, уезжали на лодке далеко, очень далеко уезжали... и над рекой, бывало, стелется неизвестно откуда песня... И песни же у нас в России!» Их спутник Иван Яковлев тоже вспоминал: «В пути пели волжские песни. Подобные путешествия, в которых принимал деятельное участие и Володя Ульянов, длились с неделю, а иногда и более...»".

Далее о Самаре: "Ходили и в Струковский сад, где у «марксят» была своя особая скамейка. Впрочем, Скляренко, которого прозвали «доктором пивоведения», любил затащить друзей и в знаменитый павильон Жигулевского пивоваренного завода, живописно расположенный на крутом берегу Волги. «Посетители там были необычайно разнообразные, и было что посмотреть: и купец, и хлебный маклер, и крючник, и масленщик, и матрос с парохода, и мелкий торговец, и какой-нибудь служащий земской управы, и ломовой извозчик, и компания чиновников, и разночинец-интеллигент, и самарский хулиган-«горчишник» – бесконечный калейдоскоп разнообразных по своему положению людей...». А вечером на спусках к реке зажигались костры – это бурлаки, грузчики, мельничные рабочие, прихватив «полдиковинную» (полбутылки водки), ужинали арбузами, воблой или варили уху. «К такой компании рабочих, – вспоминал Матвей Семенов, – можно было подсесть и чужому прохожему человеку и завести разговор»".

И еще о Самаре: "Собирались, как и прежде, либо у Ульяновых, чаще у Скляренко, «а то и просто, – вспоминал Лалаянц, – отправлялись куда-нибудь за город, например, в Аннаевское кумысолечебное заведение, или прямо на берег Волги, к пароходным пристаням, где можно было в достаточно чистой и уютной комнатке какой-нибудь скромной пристанской пивной вести беседы на интересующие нас темы за кружкой жигулевского пива... "

Ленин за кружкой жигулевского! Сколько современных «революционеров» в этом смысле похожи на него! Но — увы — только в этом...

Не случайно мы видим в списке любимых песен Ленина «Утес» и «Вниз по матушке по Волге» (http://forum.17marta.ru/index.php?topic=12383.0). Замечу, что современные патриоты-монархисты, любящие считать Ленина евреем, в большинстве своем этих песен не знают да и греблей не занимались. Впрочем, современные коммунисты тоже таких песен не знают.

Даю ссылку на песню «Утес» в прекрасном исполнении Ю. Гуляева: https://www.youtube.com/watch?v=ktMKc9uYY90

Ниже привожу весь текст песни и обращаю внимание, что важные последние строки в советское время не исполнялись. Даже в самом длинном варианте (где поет А. Пирогов, например см. rusklarom.narod.ru).

Есть на Волге утес, диким мохом оброс
Он с вершины до самого края;
И стоит сотни лет, только мохом одет,
Ни нужды, ни заботы не зная.
На вершине его не растет ничего,
Только ветер свободный гуляет,
Да могучий орел свой притон там завел
И на нем свои жертвы терзает.
Из людей лишь один на утесе том был,
Лишь один до вершины добрался,
И утес человека того не забыл,
И с тех пор его именем звался.
И хотя каждый год по церквам на Руси
Человека того проклинают,
Но приволжский народ о нем песни поет
И с почетом его вспоминает.
Раз, ночною порой, возвращаясь домой,
Он один на утес тот взобрался
И в полуночной мгле на высокой скале
Там всю ночь до зари оставался.
Много дум в голове родилось у него,
Много дум он в ту ночь передумал.
И под говор волны, средь ночной тишины
Он великое дело задумал.
Но свершить не успел он того, что хотел,
И не то ему пало на долю;
И расправой крутой да кровавой рукой
Не помог он народному горю.
Не владыкою был он в Москву привезен,
Не почетным пожаловал гостем,
И не ратным вождем, на коне и с мечом,
Он сложил свои буйные кости…
И Степан, будто знал, никому не сказал,
Никому своих дум не поведал,
Лишь утесу тому, где он был, одному
Он те думы хранить заповедал.
И поныне стоит тот утес и хранит
Он заветные думы Степана;
И лишь с Волгой одной вспоминает порой
Удалое житье атамана.
Но зато, если есть на Руси хоть один,
Кто с корыстью житейской не знался,
Кто свободу, как мать дорогую, любил
И во имя её подвизался, -
Пусть тот смело идет, на утес тот взойдет,
Чутким ухом к вершине приляжет,
И утес-великан всё, что думал Степан,
Все тому смельчаку перескажет.

А вот интересно: почему в советское время последние куплеты не исполняли? Кто как думает?

И в итоге несколько фотографий утеса (о котором знает каждый советский ребенок, прочитавший книгу В. Осеевой «Динка»), обычно помещаемый в Саратовской области, а не в Жигулевских горах.


Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments