December 17th, 2017

portret

Пляски контрреволюции

Никогда бы не подумал, что напишу пост о балете. Я в этих танцах-шманцах абсолютно ничего не понимаю. Я могу сказать — нравится ли мне музыка, нравятся ли декорации и костюмы. Но вот танцы сами по себе — это что-то совсем далекое.

Совершенно случайно я увидел в сети балет «Пламя Парижа» (композитор Асафьев, первая постановка в 1932). Поскольку тема революционная, я заинтересовался. И вот, что мы увидели. Проглядел бегло две современные постановки — Михайловского театра в Питере (есть на «ю-тубе») и в Большом театре (есть на «ру-тубе»). Не могу сказать, что зря потратил время. Музыка хорошая, сюжет боевой (задорный, как говорили в моем пионерском детстве), декорации и костюмы яркие. О качестве танцев судить не берусь, но девушки симпатичные есть. Мне показалось, что в Михайловском театре они покрасивее. Возможно потому, что стоят на правильной революционной позиции. В Питере не портит дело и толстозаденький главный герой. Это аристократы должны быть утонченные, а он человек из народа, эдакий здоровяк. И пусть враги боятся. Разумеется, я не буду пересказывать весь сюжет. Обращу внимание лишь на различия двух постановок.


Сюжет Михайловского театра

Сюжет Большого театра

1. В начале спектакля маркиз наказывает крестьянина за сбор хвороста в его лесу. Бьет его, но бежит при приближении отряда революционных солдат.

Изначально соблюдается более близкий к авторскому вариант: маркиз домогается крестьянки (ему мало дворовых девиц) при посильной помощи своих егерей (они загоняют «дичь»). За девушку заступается не отец, а брат. Он попадает в плен к маркизу. У маркиза есть дочь, которая влюбляется в крестьянина (кто это ее воспитывал, маркиз?) и освобожадает его.

2. У маркиза нет дочери и нет зловещей старухи-прислужницы. Брат крестьянки еще маленький, его танцует девушка.

В спектакле действует дочь маркиза, которая любит брата крестьянки. Еще у маркиза есть в услужении старуха-ключница зловещего вида (ведьма, которую не успели сжечь из-за внезапного окончания средневековья?). При этом маркиз везет ее с собой в Париж, хотя — если она ключница — ее следовало бы оставить в замке. А не связывает ли их нечто большее?

3. В сцене во дворце офицеры-дворяне составляют заговор против республики и клянутся в верности королю. Некий важный документ («план заговора»?) обнаружил актер, выступавший перед аристократами. За это он был убит. Но за окнами поют «Марсельезу», приближаются революционые отряды. Дворяне разбегаются. Актриса, оплакивавшая гибель возлюбленного, находит документ и несет его революционерам. Так, благодаря бдительности мастеров искусств, зловещие планы контрреволюции были раскрыты!

Никакого заговора нет (таки короля казнили зря?). Офицеры-дворяне просто выражают почтение королю и королеве. А злодей маркиз (вот же, сцуко, неуемный!) пристает к актрисе. Актриса жеманно кокетничает, строит глазки, улыбается до ушей и, наконец, уходит с ним за кулисы. Дочка маркиза страдает (папа маме изменил?). Она садится на стул, и на сцене становится темнее. Вероятно, это означает, что маркиз с актрисой проводят вместе немалое время.

4. Во время сцены во дворце изменивший республике офицер в начале разворачивает трехцветное знамя с надписью «Мир хижинам, война дворцам». Потом швыряет его на пол и целует белое королевское знамя с лилиями. Рыцари белой идеи. Красиво, черт возьми!

Такая сцена отсутствует (дебилы!).

5. Когда санкюлоты узнают от актрисы о заговоре, следует массовый боевой танец под мелодию «Карманьолы». Затем они разбирают оружие и, выстроившись в шеренгу, красиво надвигаются на зрителей под мелодию другой революционной песни («Са ира»). Они идут на врага, чтобы предупредить его замыслы.

Сцена с движением вооруженной толпы на зрителей под мотив «Са ира» следует в конце спектакля, когда, в общем-то, все враги уже разбиты. Куда они идут и зачем? Фон за ними окрашивается в красные тона и в центре четко вырисовывается контур гильотины. Еще бы усатого мужика с трубкой...

6. Революционеры сознательно идут на штурм дворца, т. к. узнали о заговоре.

Штурм дворца осуществляется спонтанно. Санкюлоты веселятся с вином, пляшут. Потом главный герой вдруг выстрелил из пушки (зачем?) и все побежади на штурм.

7. Арестованного маркиза просто уводят. Не ясно, казнили ли его. Никакой гильотины на сцене нет.

Маркиза казнят на гильотине, туда же отправляют и его дочь. Брат крестьянки страдает. В конце спектакля, когда народ ликует («Триумф республики»), та самая старуха-ведьма приносит страдальцу голову возлюбленной в «красивой, радующей глаз упаковке» (ирония).

8. Массовку составляют просто одетые люди — всякая беднота, рабочие и крестьяне (мужчины, женщины, дети). В общем, трудовой люд. Исполняются народные крестьянские танцы. Здоровые радости. Папа героини скромно пьет из большой кружки и чокается с санкюлотами. Верю! Сочувствую!

В Париже массовку составляют городские жители. Большинство из них не похожи на трудовой народ. Дамы в шляпках и даже париках, какие-то адвокатишки и журналистишки, некие подозрительные девицы, живущие, вероятно, нетрудовыми доходами. Подозреваю, что отчасти это более правдиво относительно Французской революции, но противоречит сюжету создателей.

9. Для хороших персонажей все заканчивается максимально хорошо. Но социальный подтекст сюжета и его драматизм вполне понятны и очевидны. Есть интересы общественные, которые не ниже личных, есть долг (у дворян тоже!). Есть борьба классов. Побил крестьянина маркиз в начале спектакля, а теперь нет, дудки! Такого больше никогда не будет Есть, чему радоваться.

При всем трагизме переделанного сюжета, механизм драмы остается туманным: почему герои поступают так или иначе? Ну, с влюбленными — понятно. Хотя и тут ясно, что авторы признают лишь индивидуалистические интересы (чистая любовь голубков и разврат), общественного долга не существует. А маркиза гильотинируют за то, что к девушкам приставал? Чему массы радуются? Какой-то немотивированный карнавал. Напились? И только-то?


Желающие могут сравнить обе постановки с исходным сюжетом (в «Википедии»). Исходный вариант более длинный. Оба театра сократили длительность спектакля. Но в целом постановка Михайловского театра вполне в духе авторского замысла. Она революционная. Революционеры хорошие, контрреволюционеры плохие. Поправки и сокращения не меняют авторский замысел. Этого нельзя сказать о варианте Большого театра.

Зачем же так просто менять классический сюжет в соответствии со своими политическими взглядами, в т.ч. и делать его в корне противоречащим замыслу создателей? Если у тебя другие политические взгляды, то не ставь этот спектакль или же оставь свои взгляды при себе. Кстати, это лишний раз противоречит тем идеям, которые Большой театр впаривает зрителю (про индивидуализм). Если господствует индивидуализм и искусство для искусства, то к чему сюжет менять? Сами они чем-то руководствовались? Могут вспомнить, как в СССР переделали «Жизнь за царя» в «Ивана Сусанина», но — при всем при том — исходный замысел был сохранен: герой совершает подвиг. Было изменено — ради чего. Не ради царя, а народа и государства. Нехорошо, конечно, так менять, но все же допустимо. Исходная идея автора сохраняется, плюс остается плюсом. Здесь же плюс меняется на минус (революция - это  плохо, актриса не патриотка, а...). Если можно коренным образом все менять, то предлагаю поставить «Бахчисарайский фонтан», где Крымский хан в конце спектакля принимает христианство и освобождает гарем.

Не подойдут и ссылки на то, что авторы, дескать, более сложно оценивают великое событие. Но ведь исходный сюжет легкий? Давайте усложнять «Щелкунчика» или любую оперетту. Можно, например, поставить «Принцессу цирка», где мистер Икс будет сволочью, а барон (кажется он барон) положительным героем.

Вот так, товарищи, даже балет можно использовать в контрреволюционной пропаганде. Учитесь, пролетарские мастера культуры! Каждый спектакль (скульптура, картина, фильм, стихотворение — нужное подчеркнуть) должен быть ударом по капитализму.