auto_krator (auto_krator) wrote,
auto_krator
auto_krator

Categories:

Контрреволюционная история. Ч. 1.

Сегодня речь пойдет об идеологии современных российских историков и о Французской революции – той самой, которая произошла в конце XVIII века, которую мы знаем под названиями «Великая» и «буржуазная». Меня заинтересовала небольшая статья российского историка А. Чудинова «Мифы о Французской революции». Она была написана в 2015 году и опубликована в журнале «Историк» (№ 7-8). Ссылка: https://историк.рф/journal/7/mifyi-o-frantsuzskoj-revolyutsii-9f.html.

Автор – доктор исторических наук. Он немолод (1961 г.р.) и достаточно известен. О нем есть статья в Википедии: https://ru.wikipedia.org/wiki/Чудинов,_Александр_Викторович. Доводилось видеть выступления Чудинова на телеканале «Культура». Я довольно легко нашел в сети его монографию от 2007 года. Вижу также, что он выпустил большую работу и в прошлом 2020 году (в соавторстве). Ее я в открытом доступе не видел, а тратить деньги на покупку не собираюсь. Разбирать большие книги в одном посте смысла нет. К тому же я не специалист по истории Франции. А вот разобрать идеологию Чудинова как знаковую для современных российских историков мне показалось возможным. Для этого вполне достаточно одной небольшой статьи. Говоря словами В.И. Ленина: «И мы приглашаем читателя преодолеть на минуту законное отвращение к клоунам буржуазной науки…».

Мифоборчество контрреволюционное или рекламное?
Итак, мы знаем Французскую революция под названиями «Великая» и «буржуазная», а также считаем ее прогрессивной. А. Чудинов говорит: «Между тем сегодня очевидно: такое прочтение французского прошлого – не более чем миф».
Давайте тогда разберемся, г-н Чудинов, что такое миф? Мифом в просторечии называют ложное мнение. Возможна также ситуация, когда гипотеза выдается за непреложный факт. Например, мифом можно назвать участие (или, скажем осторожнее, заметное участие) генуэзской пехоты в Куликовской битве или значительное влияние рейда конницы Платова и Уварова на ход Бородинской битвы. В первом случае факта с большой вероятностью не было. Во втором был, но не имел такого значения. К мифам также можно отнести залп Авроры (именно залп, а не выстрел), историю про то, как Сусанин завел поляков в болото (именно поляков и именно в болото!), фразы Сталина про «винтики», Ленина про «кухарку», Вышинского про признание как «царицу доказательств». При том, что Сусанин существовал, а похожие фразы (но с другим смыслом) были сказаны. Более того, и в таком случае важно понять – как и почему миф сформировался. В принципе, значительные исторические события обрастают мифами. Можно сказать и так: чем событие значительнее, тем больше мифов.
Но являются ли мифами оценки и интерпретации глобальных исторических событий и процессов, отражающие точку зрения больших социальных групп? Конечно, нет. Рабовладелец назовет «мифом» возможность успешной экономической деятельности без рабов, а феодал будет настаивать на благостном воздействии крепостного права на моральный уровень крестьянских масс. Восставшие же рабы или крепостные не согласятся с этим.
Не показательно ли, что далее Чудинов путается: «Сегодня картина революции, случившейся на исходе XVIII века, представляется совершенно иначе, чем еще относительно недавно. Оказалось, что созданная либеральными историками эпохи Реставрации и доминировавшая на протяжении многих десятилетий интерпретация революции и в самом деле являла собою миф или, точнее, череду мифов».
Так это интерпретация или миф? Интерпретация – это не заблуждение. И что у современных авторов, включая Чудинова? Другой миф или другая интерпретация? Может быть, мифоборчество Чудинова всего лишь рекламный трюк для коммерческого успеха, для успешной продажи его работ? Историков сейчас мало. Чудинов – специалист по Французской революции. Как поддерживать интерес к себе? Как делать свой маленький бизнес? Конечно, надо «развенчивать мифы», «открывать всю правду» и держать нос по ветру…

Не прогрессивная!
Чудинов заявляет: «У большинства же французов, переживших революцию, ее заманчивые лозунги и благие обещания неизменно ассоциировались с печальной реальностью».
Вот интересно, как А. Чудинов получил эти сведения… Я, так полагаю, он выражает точку зрения французских крестьян, пролетариата или, например, бонапартистов? Кто составлял тогда большинство французов? Крестьяне же. Тут мы видим традиционное либеральное игнорирование классов. Единая нация, ein volk…
Да и были ли у революции одни благие обещания? Скажем, наша революция обещала диктатуру пролетариата. Не всеобщее благоденствие, а диктатуру. А во Франции? Разве только «свободу, равенство и братство»? Нет. Был еще лозунг «Мир – хижинам, война – дворцам». А было и «аристократов на фонарь». И это, смею заметить, отражало настроения масс…
Дальше – больше. Чудинов пишет: «С реставрацией Бурбонов во Францию вернулся долгожданный мир». Напомню, речь идет о реставрации после свержения Наполеона (окончательно 1815 г.). И внутреннее успокоение, вероятно, сразу вернулось, да, г-н Чудинов? Страну не потрясали бури 1830 и 1848 годов? Да и был ли мир долгожданным в те годы, когда Бонапарт успешно грабил Европу в пользу Франции?

Как напишу, так и будет!
Откуда же появились такие «неправильные» оценки? Чудинов пишет о революции: «Чтобы сделать ее образ привлекательным для молодежи, талантливые (и тоже молодые) либеральные историки Луи-Адольф Тьер и Франсуа-Огюст Минье описали в своих трудах революцию как неизбежный результат всего предшествующего развития страны... Такое переформатирование памяти оправдало себя: участники всех последующих французских революций, которых на протяжении XIX века оказалось еще немало, вдохновлялись образом именно этой, первой революции, которую они считали олицетворением прогресса».
То есть два либеральных историка просто взяли и «переформатировали» память… Неужто автор и впрямь думает, что это, прости господи, «переформатирование» так легко сделать? Всего-навсего должны появиться молодые историки, для которых события стали преданием… Ведь нужно же все таки и иное – запросы ведущих социальных групп, уровень социального противостояния (которое существует в обществе всегда), то есть некая готовность т.н. «общества» или части его к той или иной трактовке (по Чудинову к «мифу»). А «придумать» два человека могут вообще что угодно. Вплоть до объявления себя китайскими императорами или космическими пришельцами…
И был ли в прошлом какой-либо идейный фундамент для такой оценки революции? Как же предшественники и идеологи самой революции? Вспоминаются «Былое и думы» Герцена:
«Слышал я мельком от старика Бушо, что он во время революции был в Париже, мне очень хотелось расспросить его; но Бушо был человек суровый и угрюмый, с огромным носом и очками; он никогда не пускался в излишние разговоры со мной, спрягал глаголы, диктовал примеры, бранил меня и уходил, опираясь на толстую сучковатую палку.
– Зачем, – спросил я его середь урока, – казнили Людовика Шестнадцатого?
Старик посмотрел на меня, опуская одну седую бровь и поднимая другую, поднял очки на лоб, как забрало, вынул огромный синий носовой платок и, утирая им нос, с важностью сказал:
– Parce qu'il a été traître à la patrie (Потому что он изменил отечеству).
– Если б вы были между судьями, вы подписали бы приговор?
– Обеими руками».
И что это за годы были в истории Франции, когда Тьер и Минье «придумывали» миф? Прогрессивность капитализма (как хозяйственная, так и политическая) в то время была очевидной. Шла суровая социальная борьба, происходили новые революции. Сильны были роялисты и бонапартисты. Волновались народные низы. Вполне естественно, что буржуазные демократы, понимавшие (в отличие от Чудинова!) преемственность экономического и политического строя Франции от революции, относились к ней положительно. Защищать Французскую революцию – означало защищать свой строй, интересы своего класса и, между прочим, даже свою собственность! Позже капитализм стал изживать себя, стало обостряться противостояние с пролетариатом. Капитализм становился все более реакционным. Естественно, что боязнь новой революции (антикапиталистической) породила у буржуазных историков иное отношение к революции. Не то же ли самое видим в нашей стране? В период СССР отношение к революции было положительным. Сейчас, в период господства того же строя, который имеет место во Франции, в период господства антисоветских, антикоммунистических и антимарксистских настроений в официальной идеологии, вполне естественно, что отношение к революции стало отрицательным. Но ведь не у всех! Не у марксистов, которых г-н Чудинов, наверное, мыслит несуществующими…
Как видим, историзма в оценке «интерпретаций» у Чудинова ни на грош. А следовало бы! Вернемся к цитате про «молодых историков» и перечитаем ее еще раз. Смотрите: «…описали в своих трудах революцию как неизбежный результат всего предшествующего развития страны». Допустим, не всего. Вряд ли они искали корни революции в периоде Карла Великого. Но разве это неправильно?! Ведь иначе (по Чудинову!) получается так, что революция не стала результатом предшествующего развития! Это как понять? С неба она упала? О!

Не буржуазная!
Чудинов отказывает революции в названии «буржуазной». Странно… Классовая борьба в революционные годы достигает максимума остроты. А какая же Французская революция с социальной точки зрения? «Феодальная» что ли? Я понимаю, что Чудинов может не разделять идею определения революции по социальной группе. Но тогда он должен был бы 1) раскритиковать подобную концепцию применительно ко всем революциям и 2) предложить для классификации революций какой-либо иной признак. Что же он ей оставляет? Название «французская». Национальности Чудинов признает, слава богу! И дату от рождества Христов. Хорошо хоть, что не по хиджре.

Не великая!
Чудинов пишет: «В России либеральная интеллигенция XIX века пошла еще дальше, сотворив, по определению Александра Герцена, «культ Французской революции» и рассматривая ее как провозвестие светлого будущего и своей страны».
Простите, а что здесь странного? Либеральные реформы эпохи Великой Французской революции (включая и период правления Бонапарта) входили в цели русских революционеров-демократов. Это были конкретные практические цели.
Чудинов продолжает: «Интересно, что нигде больше, кроме России, эту революцию не додумались называть Великой – даже у нее на родине. А у нас и поныне нередко можно услышать отголоски этого былого культа в употреблении замшелого понятия-анахронизма «Великая французская революция», давно отвергнутого профессиональными историками».
Не понимаю я ни удивления автора, ни негодования. Во-первых, в России тоже была революция. Советский общественно-политический строй сформировался после Великой Октябрьской социалистической революции. Вполне естественно для него положительно относиться к революциям. Нигде больше «великой» не называли? Так и нигде больше революции, подобной Октябрьской, не было! Опять Чудинову историзма не хватает. Французская революция оказала мощнейшее влияние на историю Европы, почему и названа «великой». А Великая Октябрьская изменила всю мировую историю. Как же можно этого не замечать?
Хорошо, у автора могут быть иные политические взгляды. Хотя я не думаю, что «профессиональные историки» («сферические кони в вакууме») просто так взяли и «отвергли». Без всякого воздействия т.н. «среды» и «прозы жизни». «Великая» давно отвергнута, г-н Чудинов? А не уточните ли, насколько давно это произошло в нашей стране? Да после 1991 года. Всего-навсего. Но почему-то «профессиональный историк» предпочитает не замечать того, что видят все.

Заидеологизированность.
Термин «великий» в русском языке используется как синоним «большого». А Французская революция событие грандиозное. Поэтому термин «великая» вполне приемлем без всякой идеологии. Заметим, что речь идет, казалось бы, лишь об удобстве, о вполне практическом моменте. Нет, вот тут как раз нашему мифоборцу А. Чудинову и мешает его чрезмерная заидеологизированность. Что угодно, только не «Великая» и не «прогрессивная»! Надо ли напоминать, что историков-марксистов традиционно принято обвинять в излишней заидеологизированности... Тот, кто обзывается, сам так называется?
Есть и еще один практический момент. Существует давняя историографическая традиция. Ни один серьезный исследователь не может обойтись без историографии советского периода. А там мы встретим именование Французской революции «Великой». Стоит ли вообще менять эту традицию? Ведь студент может обратиться к монографиям советского периода, старым вузовским учебникам, справочникам и энциклопедиям. Школьник может прочитать старый учебник по новой истории. Зачем же создавать у подрастающего поколения «когнитивный диссонанс»? Только ради «оригинальничания» г-на Чудинова? А не много ему будет?
Может быть, дело – страшно сказать – в пристрастии г-на Чудинова или каких-то социальных групп, интересы которых он выражает? Может быть, они хотят намеренно сформировать в умах жителей той или иной страны (Франции, например) отрицательное отношение к любой революции?
А также отрицательное отношение к (нужное подчеркнуть):
к перераспределению собственности,
к радикальным политическим реформам,
к изменению общественно-политического строя (ай-ай-ай, миф общественного договора!),
к переходу к иному способу хозяйствования,
к решительной борьбе с коррумпированными элитами,
к элементам социального возмездия,
к устранению эксплуатации и угнетения,
к пересмотру итогов каких-либо несправедливых экономических реформ,
к наведению элементарного порядка?
А потом об этом напишут примерно так, как писал А. Чудинов о Тьере и Минье: «Чтобы сделать образ революции непривлекательным для молодежи, реакционные историки (Чудинов и др.) переформатировали память… И сделали это исключительно ради благородства своих душ, любви к добру и правде».

Чеканная формулировка.
Чудинов пишет: «В самой же Франции трактовка революции как перехода от склоняющегося к упадку Старого порядка к современному обществу получила в XIX–XX веках дальнейшее развитие в либеральной историографии, а затем, с некоторыми нюансами, и в трудах исследователей, принадлежавших к тем или иным направлениям социалистической мысли. Характерной стала принятая историками-марксистами чеканная формулировка: «В результате буржуазной революции Франция перешла от феодализма к капитализму»».
Воля Ваша, г-н Чудинов, я вижу тут у Вас откровенное передергивание! Понятно, что переход к капитализму (т.е. развитие буржуазных отношений) происходил во Франции до революции. Далеко не все пережитки феодализма были устранены и после. Привязка к конкретному событию – вещь необходимая. Это делается, напомню, даже в таком сложном явлении, как достижении человеком статуса взрослого. Переход же к новому способу производства вполне логично привязан к революции, когда прошла серия (обвальная!) экономических, политических и социальных реформ. Кстати говоря, в период революций вопрос о власти (т.е. вопрос политический) выходит на первое место. Переход от одного способа производства к другому не происходит одномоментно… Неужели этого не понимали марксисты (пусть и французские)? «Чеканная формулировка», г-н Чудинов, взята Вами откуда?
Давайте посмотрим, что писали советские марксисты. В БСЭ (2-е издание) в Т. 45 на с. 560-564 содержится тест о «Французской буржуазной революции». Заметим: статья на «Ф». В скобках дано второе название: «Великая французская революция». Как видим, в СССР уважали традиции историографии. Читаем: «революция… нанесшая решающий удар по феодально-абсолютистскому строю и расчистившая почву для развития капитализма; оказала большое влияние на развитие капиталистических отношений во всей Европе».
В конце сказано: «…Ф.б.р. глубже, решительнее и основательнее, чем какая-либо из других ранних буржуазных революций, разделалась с феодально-абсолютистским строем и тем самым способствовала развитию прогрессивных для того времени капиталистических отношений».
Сравните это с той галиматьей, которую сформулировал г-н Чудинов. И – заметьте – упор сделан на политической стороне революции. Отсюда упоминание абсолютизма. Речь явно идет о том, что развитие капитализма ускорилось в результате революции, когда основные завоевания были защищены с оружием в руках. И какая формулировка «чеканнее»?
Разве в СССР говорили, что Великая Октябрьская революция перенесла людей из феодализма или капитализма в социализм? Разумеется, такой чуши никто не писал. Как же тогда «строительство социализма»? В любом учебнике есть. Даже сейчас в историко-культурном стандарте для школ пишут о «сталинском социализме», который, конечно, не наступил одномоментно в 1917 году…

Хруст королевской булки.
Но Чудинов не внемлет и продолжает мифоборствовать: «Первый из таких мифов – утверждение об экономической неэффективности Старого порядка, якобы превратившегося в тормоз для дальнейшего развития страны».
Откуда он эти мифы берет? Сходу вспоминается, что экономика России до революции тоже бурно, хотя и неравномерно, развивалась. А Англия накануне буржуазной революции? А Нидерланды? Разве революция происходила в этих странах из-за неэффективного экономического развития? Что касается «тормоза», то неужели Чудинов отрицает существование в обществе классовых противоречий? Смело! Похоже, наш догадливый историк не понимает, что «тормоз» мешает только при движении (т.е. при прогрессе, при бурном развитии), а не в состоянии покоя… А то, что старый порядок мешал развитию, доказано самой революцией…
Что об этом писали в советских учебниках для детей? Как вы догадываетесь, читатели, писали совсем не так. В учебнике Новой истории для 9 класса 1991 года сказано: «Несмотря на господство феодализма, во Франции, хотя и слабее, чем в Англии, развивались капиталистические отношения, росли промышленность и торговля. …рост производительных сил вступил в противоречие с устаревшими феодальными производственными отношениями».
Насколько же сложнее и глубже картина мира, которую предлагал маленьким читателям советский школьный учебник! Производительные силы и производственные отношения, конфликты, противоречия, кризисы как следствие успешного развития… Интересный, сложный, но познаваемый мир, к тому же еще и арена борьбы… И насколько примитивен мир современного ученого, который питается философский похлебкой реакционного эксплуататорского класса! Просто есть эффективное развитие и неэффективное. Любопытно, что дальше у Чудинова даже «темных сил» не будет (должно же быть хоть какое-то объяснение «всему плохому»). Нет, все еще проще. Кризис является результатом случайного стечения обстоятельств, буквально выпрыгивает как чертик из табакерки.
Чудинов тем временем живописует нам процветание Франции: «Сотни французских судов курсировали в «атлантическом треугольнике»: из Франции они везли в Африку ром и ткани, там наполняли трюмы чернокожими рабами для плантаций Вест-Индии».
Просто хочется прослезиться и пожалеть о Франции, которую они потеряли. Революция отменила рабство в колониях (позже Наполеон восстановил)…
Продолжаем цитировать: «Особую восприимчивость к передовым достижениям демонстрировали крупные, ориентированные на рынок дворянские и фермерские хозяйства, ставшие настоящей матрицей капитализма. И хотя в деревне – где больше, где меньше – еще сохранялась система тех или иных повинностей крестьян в пользу сеньоров (землевладельцев), уже имела место ярко выраженная тенденция к превращению этого сеньориального комплекса в обычный для капиталистического рынка земли порядок арендной платы. Подчас возникавшие споры о размерах и обоснованности таких платежей стороны решали правовым путем – через суды. Вооруженных конфликтов между крестьянами и сеньорами, подобных средневековой Жакерии, история предреволюционной Франции не знала».
Чего ж им не терпелось-то, аспидам? Феодальные пережитки Чудинов признает. При этом «тормоза» все равно не было! Но давайте вчитаемся… Были феодальные пережитки. Они «мирно трансформировались» в систему арендной платы. Но это переход с ярма феодального под ярмо капиталистическое! А как с вопросом получения крестьянами земли? Той самой земли, на которой они веками пахали, содержа всевозможных паразитов. Это не могло «трансформироваться»? Эва, чего захотели! Не могут же все стать господами!
Tags: Антисоветчики
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments